Чтение онлайн

На городской набережной и в самом деле появились новые персонажи. Сначала подкатила красная спортивная машина с откидным верхом, потом к машине подскочил рассерженный Дикой и принялся отчитывать племянника:

– Я тебе сколько уж раз, Борька, говорил! Прекрати гонять по городу на этой машине!

– Да чем она тебе так не нравится, дядя?

– Она без крыши!

– Так ведь жарко!

– У нас тут так не принято! И еще она красная!

– Отличный цвет.

– Отличный цвет для мужчины – черный, –

засопел Дикой. – А еще машина должна быть вместительной.

– Да зачем?

– Затем, что так положено! – рявкнул Степан Прокофьевич. – Ты, Борька, теперь в Калинове живешь, не в Москве! И понты эти московские забудь!

– Я никогда не покупал вещи для, как ты говоришь, дядя, понтов. Каждая покупка соответствовала состоянию моей души.

– Да откуда у тебя душа-то? Молод еще!

– Душа есть у человека в любом возрасте, – тонко улыбнулся Борис. – Даже у ребенка.

– Поговори мне! Я здесь мэр! И моему племяннику не пристало ездить на такой машине! Ты меня, Борька, нарочно позоришь. Возьми, вон, теткину машину. Софья все равно целыми днями дома сидит, или ее мой личный шофер возит. А не то прогуляйся, племянничек, до банка пешком. Тут идти-то десять минут, неспешным шагом. Заодно воздухом подышишь.

– Идти в банк пешком?! – видно было, как Борис оскорбился. – Я не знаю, как тут у вас в Калинове, но это во всем мире не принято. Я бывал во многих странах, и вот что я тебе скажу, дядя…

– Заткнись! Щенок. Учить ты меня будешь, – Дикой вытер пот, рекой струящийся по мясистым щекам. – Доучились там, в Парижах своих. Старших не уважают, газет не читают, телевизор не смотрят. Вот свалился на мою голову! Я тебе сказал, больше повторять не стану: продай свою машину. Заодно и деньги будут, хватит к бабке бегать. Я в твои годы уже своими мозгами жил и деньги не клянчил, а зарабатывал. Об остальном я с тобой потом переговорю. Когда увижу, что ты меня уважил. Я тебе, Борька, только добра желаю. Будешь слушать меня – все у тебя будет. А не уважишь – получишь коленом под зад.

– Хорошо, дядя, – через силу сказал Борис. – Я постараюсь что-нибудь придумать.

– Вот и постарайся! Уф… Жара… Пойду пивка, что ли, глотну.

Борис хотел съязвить, но удержался. Он уже заметил Кудряша. Едва Дикой скрылся в ближайшей палатке, где продавали пиво и нехитрую закуску, Борис направился к скамейке, где сидели Кудряш, Кулигин и Шапкин.

– Добрый вечер. Как вы поживаете? – сказал Борис, обращаясь сразу ко всем.

– Англичанин хренов, – фыркнул Кудряш. – Ты чего так вырядился? – И он выразительно оглядел белый летний костюм, в который был одет Борис. Взгляд Кудряша остановился на мокасинах из тончайшей кожи. – Небось, крокодил? А не то – змеиные. Умора!

– Ты-то хоть молчи, – не выдержал Борис. – Это просто костюм, понятно?

– В такую-то жару! Да еще на набережной! У нас тут так не принято. Хочешь выпендриться – надень джинсы, настоящие, фирменные, из Италии. Хотя все равно не поймут. Зинка Косая сказала, что турки все итальянские бренды скупили. Так что не отличишь. Надень лучше штаны адидасовские,

настоящие, сшитые… Где там их шьют, а? – Кудряш озадаченно посмотрел на Бориса.

– В Адидасе, – ехидно ответил тот. – Я не хожу по улице в спортивных штанах. Даже по набережной, – продолжал язвить Борис.

– Выучили вас во всяких там Лондонах на свою голову. Ты глянь, – Кудряш принюхался. – И даже не вспотел в костюме-то! В такую дикую жару! Этому там что, тоже учат? – с любопытством спросил он.

– Нет, это дело привычки. Я просто хорошо воспитан. В трусах, между прочим, ходить по улицам еще неприличней, чем в костюме от Бриони.

– Молодой человек правильно говорит, – вмешался Кулигин. Борис учился за границей, не у него, поэтому старик относился к племяннику Дикого несколько настороженно. – Ты, Ваня, бросаешь вызов обществу. Впрочем, ты всегда такой был, еще со школы.

– Извините, нас не представили, – Борис внимательно посмотрел на старого учителя.

– Кулигин Лев Гаврилович, учитель математики, – торжественно сказал Шапкин, приподняв соломенную шляпу канотье, скрывавшую огромную лысину. – Ну а я Шапкин Вячеслав Иванович, активист.

– Я уже заметил, что Иван – самое популярное мужское имя в Калинове, – улыбнулся Борис. – Это чтобы не возмущать общественное мнение, да? Боишься сплетен – назови сына Иваном. Нейтрально.

– Совершенно верно, – улыбнулся вдруг и Кулигин. Видно было, что вежливый и неглупый Борис ему симпатичен. – А девочку Машей. У нас здесь, Борис Григорьевич, наитипичнейшая матушка Русь. Сплошь Марьи да Иваны.

– Которые не ездят на красных спортивных машинах с откидным верхом и парадной одеждой считают фирменный спортивный костюм, – закончил его мысль Борис. В его голосе слышалось легкое презрение.

– Зря язвишь, – Кудряш поднялся и хлопнул Бориса по плечу. – Тачку все равно придется продать. Не переживай – я тебе по дешевке уступлю свой «крузак».

– Я принципиально не езжу на джипах! Это моветон!

– Ничего, поживешь в Калинове годик-другой, и ты таким станешь, – философски заметил Кудряш. – А пока поехали в кабак. Устриц дю валлон не обещаю, но раки знатные. Аккурат под наш разговор, – он с намеком посмотрел на Бориса. – Лев Гаврилович, я не дослушал ваш увлекательный рассказ об ограблении банка, но, как и все, жажду продолжения.

– И оно последует, – заверил его Кулигин. – Свой гениальный алгоритм я обещаю начертать в течение ближайшего месяца.

– Так быстро? – вскинул брови Кудряш. – Менты девятнадцать лет искали, не нашли. И не найдут.

– Они у нас в Калинове не больно-то расторопны. И у них нет того, что есть у меня.

– Чего, интересно? – с любопытством спросил Борис.

– Головы, молодой человек. В которую заложены основы логики и математики.

– Совсем старик чокнулся, – негромко сказал Кудряш и, обняв Бориса за плечи, повел его в самый конец набережной. Туда, где стояла пока еще не проданная спортивная машина племянника мэра, вызывающая нездоровый ажиотаж в провинциальном Калинове.