Гриндер
Шрифт:
Гейдж точно знал, что мне нужно, когда мне это нужно, и мог более чем просто помочь с этим. Это заставило мое сердце болеть еще сильнее, когда я спустилась с того исключительного кайфа, на который он меня вознес. Потому что я так сильно любила его, потому что нам было так хорошо вместе, и все же у нас ничего не получалось. Мы не могли восстановить ту общую почву, которая у нас когда-то была, потому что он не поддерживал мою мечту, как я всегда поддерживала его. Я любила его достаточно, чтобы подумать о том, чтобы отказаться от того, чтобы когда-нибудь почувствовать, как это носить ребенка у себя под сердцем,
После того, как мы вымылись, он молча обнял меня. Может быть, у него не было слов, или, может быть, он не понимал, что это было мое прощание — единственное прощание, которое имело смысл, когда речь шла о нас.
***
Я была в самолете до того, как он проснулся на следующее утро, неловко ерзая на маленьком сиденье, боль между моими бедрами не была неприятной, но служила напоминанием о том, как было больно расставаться с Гейджем.
Взглянув вниз, я сдвинула стопку бумаг, которые Летти вручила мне после того, как я приготовила ей быстрый завтрак. Они были скреплены вместе.
— Картины на каждый день после Дня благодарения, — сказала она, не проронив ни слезинки — не от моей принцессы-воительницы.
Это были потрясающие картины, которые она написала сама — некоторые изображения узнаваемы, например, бабочка или дракон, — но ее абстракции были самыми красивыми, самыми впечатляющими.
«В ней уже так много от тебя», — шептал голос в моей голове, дразня меня мыслью, что Летти действительно могла бы быть моей, если бы я не уехала.
Я резко втянула воздух, прижимая книгу ручной работы к груди. Сказала ей, что вернусь, что люблю ее, что она самая удивительная маленькая девочка, которую я когда-либо встречала. И она это знала. Любовь, которую я испытывала к ней, не была вопросом в ее сознании, что отличало меня от Хелен. И я продолжала напоминать себе об этом каждый раз, когда мой желудок сжимался при мысли о том, что у Летти появиться новая няня.
— Хотите что-нибудь выпить, мисс? — Милая стюардесса вырвала меня из моих запутанных мыслей.
— Алкоголь. Мне все равно, что это будет. Просто продолжайте приносить выпивку, пожалуйста.
Я откинула голову назад, когда она кивнула и протянула мне крошечный бокал красного вина. Я отхлебнула его, наслаждаясь теплом, когда он скользнул по моему горлу.
Глядя в окно, на бескрайнее голубое небо, простиравшееся передо мной, я задавалась вопросом, какой будет эта новая жизнь и как она сравнится с теми несколькими блаженными месяцами, которые я провела, когда Гейдж был моим, а мечта о семье была достаточно близка, чтобы ее можно было коснуться.
Глава 17
Гейдж
Бейли ушла.
Единственная женщина, которая, как я думал, останется.
Она даже не потрудилась попрощаться, не предупредила меня честно и не дала шанса найти какой-то компромисс.
Я хотел, чтобы было больно, чтобы я почувствовал какую-то боль, агонию или даже гнев, но вместо этого просто оцепенел. Последняя неделя прошла как в тумане. Я записал Летти в список ожидания в дошкольное учреждение
— Гейдж! — прикрикнула мама, и я оторвал взгляд от того места, где я пялился на Летти на ее крепости, мои руки обхватили кофейную кружку.
— Что? — спросил я.
Она вздохнула.
— Этот заявитель свободно говорит по-норвежски и имеет отличные рекомендации. — Она перетасовала бумаги на столе во внутреннем дворике. — А еще у нее красивые ноги, — пробормотала она.
— Нет, — автоматически ответил я. — Найди мне кого-нибудь старше шестидесяти. Больные ноги. Чтобы не было ни малейшего шанса, что я когда-нибудь снова влюблюсь в няню.
Она усмехнулась.
— Послушай. Я знаю, ты расстроен из-за отъезда Бейли, но на самом деле…
— На самом деле, что? Я люблю ее, мама. Я люблю ее, а она ушла. Я не расстроен. Я примерно на четыре шага дальше этого.
Она потянулась через стол, чтобы слегка взять меня за запястье.
— Я знаю, и мне очень жаль. Просто у вас двоих были такие разные взгляды на свое будущее.
— Она даже не попыталась. Я понимаю, она не могла отказаться от Парижа. И не виню ее. Я бы не смог уйти из НХЛ…
Я посмотрел туда, куда взбиралась Летти. Она достигла вершины своей крепости, а затем помахала мне рукой, послав воздушный поцелуй. Я поймал его и бросил обратно.
Может быть, этого было достаточно. Может быть, мне и не нужен был хоккей. Как сильно я мог бы нуждаться в этом, если бы знал, что брошу все это, чтобы защитить ее… или вернуть Бейли в свои объятия. Было ли вообще что-нибудь, чего я не сделал бы, чтобы вернуть ее?
— Я скажу одну вещь по этому поводу и ни слова больше, — сказала мама.
Я встретил ее мрачное выражение лица, но промолчал.
— Если ты категорично настроен против того, чтобы иметь еще детей, потому что у тебя есть на то основания…
— Мама, — простонал я, моя голова откинулась на спинку стула.
— О, прекрати. Ее мать — моя лучшая подруга. Ты действительно веришь, что мы говорим не о тебе?
— Отлично, — сказал я с саркастической улыбкой, делая глоток того, что теперь было холодным кофе.
— В любом случае. Если это так, то да, у вас возникла проблема, которая серьезнее, чем ты можешь себе представить и преодолеть. Но если ты делаешь это, потому что думаешь, что она похожа на Хелен — потому что боишься, что Бейли тоже оставит тебя, тогда, мой дорогой… ты ведешь себя как самый настоящий идиот.
Кофе полился у меня из носа.
Черт, это было больно.
Я вытер жидкость с лица, и открыто уставилась на маму.
— Прошу прощения?
— Она не Хелен.
— Я знаю это, — сказал я, проводя руками по волосам. — Ты же не думаешь, что я не хочу еще детей? Я люблю Летти. Она была бы феноменальной старшей сестрой и даже сама мысль о том, чтобы завести еще одну маленькую девочку с улыбкой Бейли… Черт возьми, да, я хочу этого. Но что произойдет, когда она предпочтет искусство нам, как сделала это сейчас? Что произойдет, когда я неизбежно все испорчу, и она уйдет? Неужели она бросит уже нас троих? Или мы ввяжемся в неприятную битву за опеку, где дети никогда не будут чувствовать себя комфортно?