Чтение онлайн

Фелинский достал из портфеля припасённую фляжку коньяку, отпил пару глотков и передал Шажкову.

— А что там в этих Боровичах? — спросил он рассеянно, откинувшись назад на ступеньки. — Там что интересного есть?

— Я не был в Боровичах, — ответил Валя. — Но знаю, что там есть, — он стал загибать пальцы: — Река Мета — красивая, на ней пороги — всемирно известные, на порогах иностранцы — с байдарками. А больше вроде ничего.

— Не густо. Но приедешь — уточни. Не может быть, чтобы в таком известном городе только иностранцы с байдарками.

— Ну, наши тоже сплавляются.

— На чём?

— На плотах,

наверное, на чём же ещё?

— Прикольно, — фыркнул Фелинский, — наши на плотах!

Друзей охватил смех. Со смехом и шутками поймали такси, и через полчаса Шажков уже стоял дома под душем. Он сам себе напоминал теперь ракету на старте в последние секунды отсчёта времени: вот отодвинулся мостик для космонавтов, откинулась башня, один за другим отсоединяются кабели, связывающие корабль с землёй. Скорее бы!

Наутро Шажков проснулся с лёгкой головой. Тональность этого утра была до-мажор в светло сером цвете. Счастливая тональность, спокойный счастливый цвет. Валины утренние раздумья прервал телефонный звонок. На том конце Шажков услышал голос Серёги Туманова: «Привет. Не разбудил тебя?»

— Нет. Рад слышать твой голос. Как дела?

— Из деревни вчера вернулся. Хорошо там, хоть и нелегко. Как твои дела?

— Завтра уезжаю в Боровичи. К Лене. Сейчас пойду билет покупать.

— На побывку едешь?

— Хуже. Я туда жить уезжаю.

— Ага, вот как, — голос Туманова зазвучал озадаченно. — А институт как же?

— Пока взял отпуск за свой счёт. Потом увольняться буду.

На том конце провода замолчали.

— Серёга, ты здесь? — спросил Валентин.

— Здесь, здесь. Ты мне не говорил об этих твоих планах.

— У меня и не было этих планов, пока Лена не уехала. У неё трагически погиб парень её бывший, потом мать заболела. Всё это наложилось на психологическую травму, сам знаешь какую. И она уехала домой. А я за ней собрался, там я больше нужен. Да у меня и у самого, типа, кризис среднего возраста. На работе опять-таки сложности наклёвываются, в общем, всё совпало. Уезжаю.

— Понятно.

— Ты тоже вроде хотел куда-нибудь уехать?

— Да вот я в деревню и уехал к друзьям, помнишь, я тебе рассказывал? Пожил с ними, понял — не моё. Не реализуюсь я там. Так всё запущено, что лечить в деревне скоро некого будет. Там фельдшеры и социальные работники больше нужны. И дороги, чтобы врач мог быстро приехать, когда нужно. Ну и лекарства в больницах.

— Давай тогда к нам в Боровичи. Будешь оттуда по деревням мотаться.

— Вот я и думаю. Узнай, как там с вакансиями в медицинской сфере. Здесь квартиру сдам, там сниму. Ещё и навар получу.

— Если ты серьёзно, то я узнаю. У Ленкиного отца связи большие.

— Ага, значит, не на пустое место едешь?

— А то!

— Молодец! Очень ты меня взволновал своей новостью. Обдумать её надо. Давай я завтра к поезду подбегу, тебя провожу. Ты на поезде поедешь? Позвони мне, когда билет купишь, ага?

— Замётано.

У Валентина было хорошо на душе, когда он вышел из дома в июньский светлый день. Повернул было к Благовещенскому мосту, чтобы пешком добраться до центральных железнодорожных касс (он решил ехать в Боровичи традиционным способом — на поезде), но вдруг что-то остановило его — отец Владимир. Благословение получить и попрощаться. Шажков решительно развернулся и пошёл в сторону метро.

— Отца

Владимира сегодня не будет, — сказала продавщица в иконной лавке. Сегодня отец Игорь служит. В субботу приходите.

— А телефон отца Владимира не дадите? — без особой надежды спросил Валя. — Я уезжаю насовсем и хочу попрощаться.

Продавщица заколебалась, но её пожилая соседка, выполнявшая обязанности служки, сказала, глянув на Валю: «Дай, дай, не видишь, наш прихожанин. С Леночкой они ходят».

Отец Владимир ответил на звонок сразу. Валентин коротко рассказал о том, что уезжает, объяснив, зачем и почему. Священник, по голосу было слышно, взволновался.

— У меня в Боровичах хороший друг служит, мой учитель отец Иоанн Карпухин, — сказал он Шажкову. — Он опытней меня и может стать вашим духовником. Увидите его, передавайте привет от Владимира Епихова. Ещё есть там отец Пётр, но это в деревне рядом. Адрес я дам. Валентин Иванович, вообще, позвоните мне, когда обоснуетесь, хорошо? А сейчас благословляю вас на благое дело и желаю вам с Леной счастья. Жалко конечно, что наш приход теряет двух хороших прихожан. Ну да кто-то потерял, а кто-то приобрёл. Так что с Богом, я буду молиться за вас.

Валентин вошёл в зал центральных касс уже к вечеру и посмотрел расписание. Пассажирский поезд в Боровичи уходил из Питера на следующий день, но почему-то не днём, как обычно, а в ночь, и прибывал на станцию назначения ранним утром.

— Ещё лучше, — решил Валя, представив росистую свежесть провинциального утра.

У каждой кассы стояли по два-три человека. Шажков встал к ближайшему окошку и скоро оказался лицом к лицу с молоденькой кассиршей, почти девчонкой, которая, несмотря на конец рабочего дня, дружелюбно посмотрела на Валю и пропела: «Слушаю вас».

— На завтра до Боровичей один купейный, — произнёс заготовленную фразу Валентин и просунул паспорт в окошко.

— Обратный не будете покупать? — с пониманием, как показалось Шажкову, улыбнулась кассирша.

Валентин посмотрел на календарь с корабликом Адмиралтейства, висевший на стене, потом перевёл взгляд на девушку, отметил подкрашенные коричневым цветом короткие реснички, две бусинки, примостившиеся сбоку изящного носика, неглубокое декольте розового платьица и такого же цвета ноготки её пальцев, замерших над клавиатурой, готовых впечатать его имя в бланк железнодорожного билета со станцией назначения «Боровичи», вздохнул, улыбнулся ей в ответ и сказал: «Спасибо, мне только туда», и повторил, уточняя: «Мне, пожалуйста, купейный билет до станции Боровичи в один конец».

Вагон со скрежетом и толчками забирал влево, уходя с магистрального пути. За окном проплыл полустанок с жёлтым каменным зданьицем и палисадником. Миновали переезд без шлагбаума, от которого отходила и терялась в недалёкой берёзовой роще гравийная дорога. В разрывах между деревьями мелькала облезлая башня водокачки с пустым гнездом аиста на крыше. За ней расстилался пологий холм с десятком чёрных, будто погоревших или, наоборот, промокших, деревянных изб. Время от времени у подножья холма мелькала полоска воды. Она постепенно приближалась и, наконец, раскрылась длинным коричневым озером, обрамленным осокой и тростником. Поезд медленно набирал скорость, громко пересчитывая стыки, вздрагивая, раскачиваясь и скрипя.