Чтение онлайн

— Ты не знаешь этого «ребёнка». Оружия при нём, слава богу, нет. Ключи от квартиры я забрала — попросту выкрала у него из кармана куртки. Так мерзко я себя давно не чувствовала.

— Спокойно, Лена. Всё хорошо. Мы сейчас пойдём на улицу гулять. Там и распрощаемся с ним.

Через несколько минут Дима Стрепетов появился в дверях и, оглядев Шажкова с Окладниковой, с кривой усмешкой спросил: «Всё? Договорились?»

— Договорились идти гулять, — сказал Шажков тоном, не предполагавшим отказа.

— Это без меня. Я ухожу. Ключи от квартиры были у меня в кармане. Ты взяла? — обратился он к Лене.

Лена покраснела, а Шажков сказал:

— Да. Ключи

мы забрали.

— Можно было бы и по-другому это назвать.

— Неважно, как назвать. Решение принято — решение выполняется.

Стрепетов как-то очень внимательно поглядел на Валентина, взялся за спинку стула и спросил странным голосом: «А если я не уйду?»

Шажков почувствовал, как у него поджался живот, напряглись мышцы спины и бицепсы. Он уже был готов начать движение вперёд, когда Стрепетов, сделал быстрый успокаивающий жест рукой и торопливо сказал: «Всё, всё. Ухожу, ухожу».

В коридоре он на секунду замешкался и сказал, обращаясь к Лене: «Устроюсь в Москве — дам знать через Марину Мироновну. У меня большие планы — и по работе и по жизни».

— Дима, желаю тебе успеха, — ровным голосом произнесла Окладникова, не смотря на него. — Но это всё будет без меня. Точка.

Она не видела, как Стрепетов загадочно улыбнулся и с этой улыбкой на лице исчез за дверью.

Когда он ушёл, Лена села без сил на тахту и долго не могла ничего сказать. Потом с просветлевшим лицом глянула снизу вверх на Шажкова: «Неужели кончились испытания?

— Кончились, — сказал Шажков, — для меня точно кончились. Я выздоровел.

Он почувствовал душевный подъём, потому что понял: ревность прошла. Теперь он с трудом мог вспомнить и тем более объяснить своё собственное недавнее состояние, в котором он следил за Леной, лазал в её мобильник и трясся по ночам от безумной обиды и жажды мщения. Его собственная психика не пускала его обратно в этот кошмар. Он — здоров.

— Теперь дело за мной? — с лёгким испугом спросила Лена. — Я, как всегда, отстаю?

— Я тебя подожду, не брошу, — засмеялся Валентин. — Мы теперь всё будем делать вместе. Вместе отобьёмся от любой напасти.

Вечером по каналу „Культура“ дежурные телевизионные спорщики из творческой элиты дискутировали об интеллигенции. Шажкова задела пара хлёстких заявлений модного писателя: „Русский интеллигент категорически не способен поддерживать в порядке самого себя, не то что семью или общество“. И ещё: „Я бы кухарке доверил управлять Россией, но не интеллигенту“.

„Интеллигент“ теперь ругательство, что ли?» — с досадой подумал Валентин.

— Давай назло врагам построим счастливую, состоятельную и умную интеллигентскую семью. Мы ведь сможем? — спросил он у Лены, сидевшей рядом.

— Я всё сделаю для этого, — весело отозвалась Лена, — и даже больше.

Зря, наверное, говорят, что люди обладают даром предчувствия. До следующего испытания, уготованного им, оставалось меньше суток. Шажков же ничего не почувствовал. Лена Окладникова, кажется, тоже.

Весь следующий день они занимались уборкой Лениной квартиры, готовя жильё к возвращению хозяевам. Закончили вечером, устали, проголодались, и Шажкову пришло в голову отужинать где-нибудь в ресторане или кафе, причём непременно с шампанским. Сказано — сделано. В девятом часу вышли на тёмную улицу, прошли вдоль домов к единственному светлому пятну — местному торговому центру, осмотрелись, и тут только до Шажкова дошло, что он не у себя на Васильевском, а в отдалённом спальном районе, где с кафе

туго, а с ресторанами тем более. Лена вспомнила, что кафе есть в парке: «Помнишь, где мы гуляли летом и встретили Савельевых?»

— Это ж летнее было кафе, — возразил Валя.

— Нет-нет, — сказала Лена. — Там есть и капитальное. Было время, мы с Катей ходили.

— Ну, тогда показывай дорогу, — скомандовал Шажков, не любивший отказываться от задуманного.

В парке было темно, пусто и глухо, как в картонной коробке. Даже звуки с соседних улиц сюда доходили ватно-приглушёнными. Валя с Леной пошли вглубь по аллее. Им встретились несколько собачников и один задержавшийся лыжник. Чтобы сократить путь, пройдя метров сто, свернули на целину. Снег был уже весенний, не хрустящий, а скомканный, ноздреватый, глушивший звуки шагов. Вокруг стволов деревьев чернели большие проталины. Тревожащие весенние запахи, струившиеся от влажных кустов, прелых листьев и оголившейся земли, вскружили голову Шажкову. Ему показалось, что они очень быстро вышли к большому шатру, стоявшему в кругу тёмных деревьев и украшенному эмблемами популярных сортов пива. Из-за двери слышалась приглушённая музыка.

На проекционном экране в полный рост танцевала Бритни Спирс. Народу было мало: группа парней в дальнем углу, две пары средних лет, несколько пожилых кавказцев, больше похожих не на гостей, а на работников заведения, да Валя с Леной. Было тепло, умеренно накурено и, в общем, уютно.

Когда Шажков потом пытался восстановить в памяти подробности того вечера, он не мог вспомнить ничего такого, что должно было бы насторожить его. Или почти ничего. Выпили шампанского, съели по шашлыку. Вели легкомысленные разговоры, смеялись. Возбуждаясь, как школьники, касались коленками под столом. Никто не обращал на них внимания, не подходил, не заговаривал, да даже и не смотрел. Но Валентин был уверен, что всё дальнейшее стало следствием чего-то произошедшего именно в кафе. Он знал, что там произошло, но боялся думать об этом. В кафе было принято решение.

Валентину Шажкову, как, наверное, и любому нормальному мужчине, в детстве и юности приходилось драться. Не то чтобы он любил это занятие, но, во всяком случае, не боялся. Он и умел кое-что, так как два года занимался самбо в спортивном клубе армии, потом брал уроки карате у ученика известного в те годы мастера Алексея Штурмина. Полученные скромные навыки иногда приходилось применять, так как поводов для драк в его молодости было хоть отбавляй. Идёшь чужим двором — вот и повод, потанцевал с понравившейся девчонкой — ещё повод, да и просто скучно стало добрым молодцам из соседнего ПТУ — самый главный повод. Это сейчас, как казалось Шажкову, без дела не пристанут. Поэтому осторожность его в последние годы притупилась, и у Вали не сработал инстинкт самосохранения, когда они с Леной, выйдя из кафе, решили пойти обратно той же самой, тёмной, но теперь абсолютно пустынной аллеей. Лишь когда их окликнули сзади, он вдруг остро почувствовал близкую опасность.

— Не обращай внимания, идём, как идём, — сказал он Лене и, приобняв её, чуть ускорил шаг.

— Молодые люди, — послышался уже ближе нагловатый голос, — ну просят же помочь.

— Сейчас из парка выйдем и поможем, — крикнул им через плечо Шажков, — нас там ждут.

— До выхода далеко ещё, — тихо проговорила Лена в такт быстрому дыханию, — если налево через поляну пойти, быстрее выйдем.

— Хорошо. Если что, по моей команде побежишь туда.

— Может быть, им действительно нужна помощь? К парню, если он с девушкой, ведь обычно не пристают.