Чтение онлайн

— Первым не буду, — ответил Валя.

— Ну и слава богу, — облегчённо вздохнула Лена. — Тогда всё хорошо будет. А я посмотрю, нет ли у него оружия.

— Что, даже так? — удивился Валя. — Не шутишь?

— Нет. Он в последнее время всегда носил с собой травматическое оружие, типа пистолета.

— Не вмешивалась бы ты, Лена. Разберусь. Я в детстве самбо занимался, а в юности — карате. До Путина мне, конечно, далеко, но засветить могу, если потребуется.

— Не должно потребоваться, — твёрдо сказала Лена, — обещай.

— Хорошо, обещаю.

Теперь

вот Дима Стрепетов сидел на краю тахты, скрестив руки на груди, и смотрел перед собой, упираясь взглядом Шажкову в живот. Валя, чтобы не стоять перед ним, отошёл к окну и облокотился на узкий подоконник. Оба молчали. Первым не выдержал Шажков.

— Ты хотел со мной поговорить? — спросил он.

— Хотел, — ответил Дима, стараясь придать голосу твёрдость.

— Ну, говори.

— Я хотел понять, что она в вас нашла.

Валентин, помня своё обещание Лене, промолчал. Он, кажется, начинал понимать этого человека, и это понимание не добавило оптимизма — такие на компромисс не идут. «На „вы“ обращается — молодец, есть выдержка», — думал Шажков, наблюдая за соперником. Валентину (втайне даже от самого себя) хотелось, чтобы Дима Стрепетов оказался интеллигентным парнем, каким он представился ему вначале (несмотря на некоторую колючесть во взгляде и ершистость в поведении: это вполне можно было списать на юношеский максимализм).

Но реальность не оправдывала надежд.

— Валентин Иванович, — начал Стрепетов, — мы с Леной уже много лет живём семьёй. Это не важно, что мы в разных городах. Мы очень много пережили вместе, и хорошего, и плохого. Вы этого просто не знаете, и я не хочу вам объяснять. Вы явились со стороны. Прийти вот так и всё сломать легко, — Дима замолк, ожидая, что скажет Валентин, но Шажков молчал.

«Зря я затеял эту встречу», — с тоской думал он.

— Мы и сейчас встречаемся. Каждый раз, когда она приезжает домой, — продолжил Стрепетов. — Она меня любит, а не вас, не стройте иллюзий. Что, удивил я вас? Разочаровал?

— Нет, не удивил и не разочаровал. А ты-то её любишь?

— Шажков опять «тыкнул» ему по праву возраста ли, опыта или просто с досады, но прозвучало это неубедительно.

— Я без неё сгину, — твёрдо объявил Стрепетов, выражением лица подтвердив сказанное. Ответ расстроил Валентина.

— Что так? — с разочарованием в голосе поинтересовался он. — Жизнь заела? Не справляешься?

— Наоборот, — уверенно ответил Стрепетов, и у него в глазах появилась неявная блуждающая улыбка, — жизнь только начинается. Я вот в Москву перебираюсь. Это чего-то значит! Заберу её с собой, и станем москвичами.

— Где будешь жить в Москве?

— Фирма квартиру мне снимет, а там видно будет.

— Это всё непросто, — отрываясь от окна, сказал Шажков, причём с таким искренним неравнодушием, что Стрепетов поднял голову и удивлённо посмотрел на него.

— Вон у меня студенты иногородние. Пытаются зацепиться за Питер все, а удачно устроиться удаётся единицам. И всё через унижение, временную прописку, взятки. Ты просто не знаешь.

— Вам хорошо рассуждать.

Вам судьба распорядилась в Питере родиться. А мне что ж, всю жизнь в Боровичах сидеть?

— Ну почему, живи как захочешь и сможешь. Только Лена-то тут причём?

— Всё для неё.

— А нужно ей это, ты спросил?

— Нужно. Она, может, сама ещё не понимает. Я согласен, вы человек перспективный, с квартирой, с машиной, хоть и не «мерседес» у вас. Доцент. А я кто? Но у меня всё впереди. У вас уже всё позади, а у меня всё только начинается. Вот в чём наша разница.

— У тебя ещё не известно, начнётся или нет, — с чрезмерной горячностью возразил Шажков, — а у меня уже началось и ух как развивается!

— Она вас не любит. Вы её приручили, пользуясь своим преимуществом, глаза замылили, умными речами прибили. Так каждый может, с квартирой-то!

«Эх, — расстроился Валя, — ну что ж так дубово!» — на него напала злость.

— Мне уже 37 лет, — глухо проговорил он, — и у меня таких парней, как ты, пара десятков на курсе каждый год. Так вот, те, у кого, как ты говоришь, всё только начинается, не плачутся в жилетку одноклассницам и не завидуют другим, а активно строят свою жизнь, и у них это получается. А так, как ты, ведут себя только лузеры.

Шажков специально применил новомодный термин, который сам не любил и считал обидным. Стрепетова проняло так, что он вздрогнул и побледнел. Валентин между тем продолжал, пытаясь скрасить для Димы горькую пилюлю:

— Если ты не лузер, а я верю в это, то не вешай свои проблемы на других, делай своё мужское дело, процветай. И народ потянется к тебе.

— Процветай! — с неожиданной злостью выдавил из себя Стрепетов. — Одни на всём готовеньком, а другие — процветай!

— Дима, не порти совсем уж впечатление о себе. Оно и так неважное, — почти умоляющим тоном попросил Шажков.

— Мне ваше впечатление знаете до чего? — отрывисто произнёс Стрепетов. — Я понял: вы опасны для Лены. Я и встретиться-то с вами хотел, чтобы просто убедиться в этом. И я объявляю вам войну.

«Ну и ну, — с досадой подумал Валентин. — Вот придурок-то на мою голову. Надо было не разговоры разговаривать, а сразу в рог дать. Как вот теперь от него избавиться, от вояки несчастного?»

Шажков удивился, с одной стороны, собственному спокойствию, а с другой — уверенности парня и подумал: «Смелый парнишка, или, может быть, псих. Начни он такой разговор недели две тому назад, от него бы мокрого места не осталось, а я сидел бы уже в кутузке».

В это время в комнату лёгкими шагами вошла Лена с двумя чашками чая в руках. Дима Стрепетов тут же вскочил и торопливо, размахивая руками, вышел в коридор. Было слышно, как стукнула дверь в туалет.

— Ну что? — шёпотом спросила Лена Шажкова, ставя чашки на журнальный столик.

— Нужно заканчивать, — тихо ответил Валентин, — разговора не получилось. Наговорили друг другу всякого. Я и сам не сдержался, назвал его лузером.

— А он?

— Объявил мне войну. А тебя хочет отвезти в Москву. Ребёнок он ещё, Лена.