Грешники
Шрифт:
Качающийся в такт музыке зал: танцуют.
Возня перед сценой: несколько пьяных подростков борются с двумя дежурными в повязках. Видно, что пацаны пропускают удары по почкам. Кто дежурит, ФСБ-шники, что ли? Вряд ли, больно жирно.
Промелькнув сбоку от Шажкова, со сцены в зал прыгает Коля Бен Ладен и начинает метаться в развевающемся зелёном халате, исполняя безумную гитарную импровизацию.
Сзади крякнул саксофон. Вырвавшись, будто из плена, взвился свечкой переливчатый звук и заплясал вверх-вниз, меняя тембр и окраску, потом
Дав всем поиграть, Валентин махнул рукой, завершая импровизацию.
Перед сценой столпотворение: молодёжь лезет к Пташке. Голос Брика в микрофон: «Всем отойти от сцены, или концерт закончится». Возня, мат, сопение дежурных в повязках.
Кружится голова, трудно фокусироваться на лицах. Но — пара глотков коньяку, и играем дальше.
Классный риф! А ну-ка с фузом… Давай, Боря, поддержи клавишами… Вот так! Как всё-таки поёт Пташка! Не забыть поцеловать её после концерта…
Снова Бен Ладен перед сценой мечется, как зелёное привидение.
Подпеть Птахе в терцию, что ли? Не слышно ничего… Закрыл правое ухо — лучше.
Во, сакс вступил, а Коля ещё не закончил… Хотя — ничего. Но тиховаты клавишные. Боря! Не жалей рук! Всё, баста. Машу рукой. Кода.
Шум, свист, вспышки фотоаппаратов. Потом мягкое, обнимающее кресло в VIP-зальчике. Где Птаха?
Певучий голос Совушки за кадром: «Валюша, хочешь чаю?»
— А где Пташка?
— Интервью даёт за дверью.
— А мы? — Шажков вскочил.
— Я пошутила, Валя. Там просто один парень из интернета вопросы ей задаёт.
— Ну-ка, ну-ка.
Валентин приоткрыл дверь. Пташка стояла на пороге с белобрысым пацаном и, увидев Валю, бросилась к нему обниматься. Из тёмного коридора пыхнула фотовспышка.
— Знакомьтесь, это Валя, — нараспев сказала Пташка, поглаживая Шажкова по голове, — без него я никто…
Белобрысый заинтересовался и придвинулся к Валентину.
— Как вы относитесь к творчеству певицы Пташки?
— Сугубо положительно. По рюмочке не желаете?
Валентин отошёл к столу и стал разливать в бокалы остатки коньяку, но промахивался и лил на полировку. Софья с укоризной забрала бутылку.
— А каков постоянный состав вашего ансамбля?
— Посмотрите на нашем сайте в интернете. Там написано, что нас четверо.
— Ага, а что вы можете сказать современной молодёжи?
— Молодёжи? Ну, что сказать… Мы сами себе молодёжь, — Валентин качнулся и, вцепившись в подошедшую Пташку, звонко поцеловал её.
— Понятно. Может быть, снимочек «Примаверы» с певицей Пташкой?
— Валяйте.
Подняли с дивана совершенно обессилевшего Фелинского. Никифорова не нашли, но, как обычно, вовремя появился Коля Бен Ладен.
— Он — «Примавера»? — глянув на растёкшуюся по лицу Коли боевую раскраску и халат, спросил белобрысый.
— Он — «Прима», а мы — «Вера».
— Хорошо.
«Вот бы здесь и уснуть», — мелькнуло в голове у Шажкова.
Дальше в его памяти случился небольшой провал. Помнилось, вышел он с Совушкой на улицу, и стало носить его по двору из стороны в сторону. Павел тоже почему-то оказался во дворе и спросил, типа: «Может подвезти его?» (это о Шажкове, как будто его там не было). Софья сказала, что, мол, не надо, здесь близко…
Потом они шли в весенних полусумерках вдоль канала. Шажков держался одной рукой за ограду, другой — за свою верную Совушку. Его тянуло обменяться впечатлениями, но мысли с трудом складывались в слова. Софья то смеялась над ним, то задумывалась о чём-то. Так дошли до её дома на Казначейской и вместе вошли в тёмный подъезд.
— А где лампочки по сто пятьдесят ватт? — вслух удивился Шажков, ища ногой ступеньку лестницы. Совушка шла задумчивая и не отреагировала.
6
— Пел ты сегодня хорошо. Если бы ещё не наклюкался, цены бы тебе не было. Хотя ты и такой бесценен.
— Я уже в форме. Сейчас танцевать будем.
— Валюш, подожди, подожди. Пей, пей чай.
— Не веришь? У меня сегодня сверхсила. Я всё могу.
— Садись. Я верю.
— Докажу тебе сегодня.
— Посмотрим, как будешь себя вести.
— У меня в сумке бутылочка заначена.
— Сумку и гитару ты у Брика оставил. Завтра заберём.
— Вот жалость-то, а?
— Валюш, ты мало выпил?
— Рюмашка коньячку на посошок бы не помешала. У тебя же есть, Сова.
— Есть. Дать?
— Конечно.
— Потом жалеть будешь. Точнее, я жалеть буду.
— По последней.
— Мне половинку. За тебя, Валюша. За праздник, который ты мне сегодня подарил.
— На брудершафт?
— На брудершафт.
Активности Шажкова хватило на полночи. Они с Совушкой танцевали, выпивали, целовалась и миловались, но до главного не доходило. В конце концов оба устали. Валентин растянулся в кресле и закрыл глаза. Он слышал частый шорох в висках и ощущал боль в чреслах.
Совушка постелила на двоих, принесла полотенце. Валя с трудом встал, вышел в тёмный коридор и закрыл за собой дверь. Ему показалось, что он в коридоре не один. У двери в ванную виднелась массивная тёмная фигура.
— Эй, ты кто? — на всякий случай спросил Валя.
— А ты кто? — прохрипели в ответ, — назовись.
— Я Валентин, сосед.
— А я Фёдор. Ты с жиличкой напротив?
— Да.
— В ванную надо?
— Да.
— Понятно. Проходи.
— Спасибо.
Под тёплым душем у Валентина взыграла плоть. Вот так бы в комнате, ан нет. Ему мерещилась целующая и гладящая его Пташка, представлялись фантастические любовные сцены с Леной. Словом, Шажков кончил, как подросток, сочно и звонко. Присел на край старой пожелтевшей ванны и почувствовал, как стремительно трезвеет.