Грешник
Шрифт:
Я смотрю, как она садится в ожидающий ее городской автомобиль, и меня охватывает облегчение, когда он отъезжает от тротуара. Как только она уезжает, я достаю телефон и отправляю сообщение Нико: * Я свободна весь вечер. Библиотека в 6?*
Его ответ приходит почти сразу: *Я буду там.*
Три простых слова, которые заставляют мое сердце биться быстрее, чем все свадебные планы и семейные обязательства вместе взятые. Я останавливаю такси, называя водителю адрес моей квартиры вместо библиотеки. Мне нужно принять душ и переодеться, чтобы
Когда такси вливается в поток машин, я прижимаюсь лбом к прохладному оконному стеклу. Двадцать четыре часа назад я была послушной дочерью, неохотно идущей навстречу браку по расчету. Теперь я женщина, преображенная желанием, бунтом, пьянящим вкусом делать свой собственный выбор.
Сегодня вечером я увижу его снова. Завтрашние проблемы — Энтони, свадьба, невозможное будущее — могут подождать. На данный момент есть только это: воспоминание о прикосновении Нико и обещание большего в будущем.
Глава 11
Нико
Я смотрю на свой телефон, в сотый раз перечитывая ее сообщение.
*Я свободна весь вечер. Библиотека в 6?*
Экран тускнеет, затем снова становится ярче, когда я нервно касаюсь его. Мой большой палец зависает над ответом, который я уже отправил:
*Я буду там.*
— Ты выглядишь как человек, у которого есть тайна, Отец.
Я вздрагиваю, чуть не роняя телефон, когда Лука Равелло проскальзывает в кабинку напротив меня. Эксклюзивный ресторан — его выбор, не мой — наполнен тихими разговорами Нью-Йоркской элиты. Белые скатерти, хрустальные бокалы, официанты, которые появляются и исчезают, как призраки.
— Неужели я настолько очевиден? — Спрашиваю я, убирая телефон в карман.
Зеленые глаза Луки искрятся весельем. При росте шесть футов шесть дюймов он доминирует в любой комнате, в которую входит, но это больше, чем просто его рост — это уверенность, невысказанная сила, которая от него исходит. Сегодня на нем темно-серый костюм, который, вероятно, стоит больше, чем я зарабатываю за три месяца.
— Только тому, кто знает тебя с тех пор, как ты в тринадцать лет воровал вино для причастия. — Он подает знак официанту, который мгновенно материализуется. — Как обычно для нас обоих.
Я не утруждаю себя вопросом, что означает «как обычно». Лука делал для меня заказы с тех пор, как мы были мальчишками, и его вкус никогда не подводил.
— Итак, — говорит он, наклоняясь вперед, как только официант уходит, — время исповеди, старый друг. Как ее зовут?
Вопрос поражает, как физический удар. — Как ты...
— Пожалуйста. — Он пренебрежительно машет рукой. — Я видел этот взгляд раньше. Просто никогда на тебе.
Я делаю глубокий вдох, чувствуя тяжесть воротника на горле. Серебряный крест, который я ношу под рубашкой, внезапно кажется тяжелым, словно физическое напоминание о клятвах, которые я уже нарушил.
— Катерина, —
Выражение лица Луки не меняется, но что-то мелькает в его глазах — возможно, узнавание. — Бенетти, — повторяет он. — В смысле...
— Да. Та самая семья Бенетти. — Я провожу рукой по волосам. — И она помолвлена с Энтони Романо.
Теперь брови Луки поднимаются. — Ты определенно ничего не делаешь наполовину, не так ли, Нико? Когда ты падаешь, ты выбираешь самую сложную женщину в Нью-Йорке.
Официант возвращается с двумя бокалами дорогого выдержанного скотча, который согревает мне горло, когда я с благодарностью делаю глоток.
— Я этого не выбирал, — тихо говорю я. — Я боролся с этим. Бог свидетель, я боролся как мог.
— И все же мы здесь. — Лука изучает меня поверх края своего бокала. — Насколько все плохо?
— Очень плохо. — Я смотрю в янтарную жидкость. — Я люблю ее, Лука. Не как влюбленный школьник или... из-за кризиса среднего возраста. Я люблю ее так, как даже не думал, что это возможно.
— И она чувствует то же самое?
Я киваю, вспоминая, как она смотрела на меня этим утром, как ее темные волосы рассыпались по моей подушке, как она смотрела мне в глаза, когда шептала, что любит меня. — Да.
— Что ж. — Лука откидывается назад, на его лице медленно расплывается улыбка. — Благочестивый Отец Моретти, сраженный стрелой Купидона. Я никогда не думал, что доживу до этого дня.
— Это не смешно, — огрызаюсь я, хотя в этом нет настоящего огня. — Я нарушил свои клятвы. Я предал все, за что боролся.
— Правда? — Лука спрашивает, внезапно становясь серьезным. — Или ты наконец нашел что-то, за что стоит держаться?
Приносят еду — какие-то деликатесные блюда из морепродуктов, которые я едва замечаю. Я гоняю их по тарелке, аппетит пропал.
— Неважно, что я нашел, — говорю я. — Она помолвлена с Романо. Ее семья Бенетти. И я священник. Здесь нет счастливого конца, Лука. И все же я не могу представить свою жизнь без нее. Я не хочу представлять ее без нее.
— Всегда есть выход, друг мой. — Лука откусывает кусочек, задумчиво пережевывая. — Ты мог бы оставить священнический сан.
— И что потом? Попросить дочь мафиозной семьи бросить своего жениха — сына другой мафиозной семьи — ради меня? Они убьют нас обоих.
Выражение лица Луки становится расчетливым. — Оставь семьи мафиози мне.
Я смеюсь, звук пустой даже для моих собственных ушей. — Что ты можешь сделать против Бенетти и Романо? Ты бизнесмен, Лука, а не чудотворец.
Что-то опасное вспыхивает в его глазах так быстро, что я почти пропускаю. Затем на его лицо возвращается непринужденная улыбка. — У меня есть связи, ты не поверишь, Нико. Ресурсы. Люди, которые у меня в долгу.
— Ты филантроп, который строит больницы и финансирует стипендии, — напоминаю я ему. — Не совсем приспособлен для переговоров с мафией.