Грешник
Шрифт:
Юй Лун вырвался.
— Не делай из меня дурака! — возмутился хмуро.
— Ты сам, его из себя делаешь. Пойдем, придумаем способ получше, вечером я напросился во дворец Лотоса, выпить их знаменитого вина в тени сливовых деревьев. И знаешь я пообещал, что ты сыграешь на цитре.
Юй Лун с ужасом уставился на друга.
— Ты это серьезно? Я, на цитре? — Юй Лун смутился, жар вызванный ревностью отступил.
— А, как ты рассчитываешь покорить сердце своей возлюбленной, она больше не простая служанка, у тебя на побегушках, нужны методы по действеннее,
— Я не могу, этого сделать, ты же знаешь, и я уже давно не практиковался. — Он быстро шел в отступление.
Но Бей Лин был непоколебим и решил взять друга на слабо:- Боишься? Не смеши меня, пожалуйста, или кроме мамы, никому не играл? Ты взрослый мужик, зачастую ведёшь себя, как ребенок.
— Да не сдалась, она мне, ни Богиня ни цитра. Ещё буду, так унижаться! — психанул на друга, Юй Лун и пошел прочь.
52 глава
Тихий вечер уже опустил своё душное одеяло накрывая сливовый сад.
— Так жарко, даже ветерка сегодня нет, ночь будет томной. — Мей Шан Ли обмахивалась белым шёлковым веером сидя за низким столом. Она расположила место приема прямо на поляне в саду.
— Может быть принять гостей во дворце Лотоса, там свежее. — предложила одна из кувшинок, ставя на стол ледяное вино.
— А кто сказал, что мне нужна прохлада — улыбалась богиня — Тем более, мы будем наслаждаться сегодня музыкой цитры, от самого императора, наверное поэтому ночь так раскалилась. Она зевнула и опустилась на стол, закрыв глаза, тугой узел предвкушения чего-то особенного собрался внизу живота, но Мей Шан Ли не хотела признаваться в этом, себе даже в мыслях.
"Она совершенно, невыносима. Женщина, которая хочет одновременно всего, веселиться и спать, пить и смеяться, холода от вина и жара от природы." Инь Лань все стоял на дорожке и наблюдал, как она засыпает, потом развернулся и ушел покидая дворец, на сегодняшний вечер Ли его не позвала, и даже отпустила на неделю по своим делам, он спрашивал ее об этом накануне, но сейчас совсем не хотел уходить.
Спустя некоторое время, несколько кувшинок встретили двух мужчин и провели в сад, как и велела Богиня. Сама она спала опустив голову на стол, волосы ее свободно текли по плечам, голова была небрежна опущена на согнутый локоть, вторая рука изящно протянулась вперёд словно не могла никак дотянуться до кувшина с вином.
— И давно она спит? — спросил Бей Лин удивленный тем, что кувшинки и не думают ее будить.
— Ей было скучно, Инь Лань отлучился и она уснула — казалось на имени Инь Ланя кувшинки томно и грустно вздохнули. А Юй Лун сильнее сжал цитру выполненную из тунгового дерева, тонкие струны скрученного шелка, пересекали линиями гладкий блестящий корпус, дрожали.
Бей Лин, что-то шепнул ему на ухо и откланялся, ссылаясь на срочные дела.
Кувшинки предложили Юй Луну стол напротив и упорхнули с поляны, так же быстро, как и появились. Он
Его пальцы, привыкшие больше к тренировкам, нежели к музыкальным инструментам слегка дрожали.
Струны зазвучали от прикосновения, он начал с высокой чуть грубой ноты. Мелодия сначала повторялась и постепенно нарастала, как будто уставший путник поднимался по ступеням в гору, каждый шаг давался ему с трудом, нота звучала высоко и продолжительно.
Мей Шан Ли подняла голову и сонными глазами посмотрела на Юй Луна, сад уже поглотила темнота, и его фигура была трудно различима, он был одет, как обычно, в черное ханьфу, только его белые кисти рук над инструментом и пронзительно светлое красивое лицо в свете полной луны.
Она ничего не сказала и даже не кивнула, музыка перестала быть такой пронзительной и с высоких нот обратилась в яркие капли, стучащие о глиняную крышу, потом с листа на листок.
Незнакомец снова поднимался, ступени становились круче, капли переливами перерастали в дождь протяжно зовя за собой, давая силы сделать ещё один шаг, делая мелодию такой притягательной.
Глаза Юй Луна были опущены он смотрел на струны цитры, без соприкосновения с его жалящим взглядом, выглядел очень юным, лоб его покрылся испариной, блестел, лёгкий румянец на щеках вызванный жарой, а может стеснением.
Мелодия с верхних нот, упала в капли и затрепетала так, словно поднялся ветер и сдул их с листьев сильным порывом, зажурчала, повторилась с верхних нот и скатилась, как падающий камушек с горы под ногами странника, звук иссяк на последнем томительном падении.
Он поднял свои тёмные ресницы обнажая золотистые радужки и контрастно тёмные зрачки, она безнадежно пропала.
Сладкая истома сковала тело, его взгляд манил как магнит. "Это уже слишком, кажется я открыла рот" она быстро схватила веер со стола и прикрыла лицо, пряча за ним свое смущение.
— Император, хотите вина, вы так и не попробовали его на поэтических играх. — спросила она, голос уже выдавал ее волнение, дрожал. "Почему мы одни?!" И снова мурашки прошли по телу, от этих мыслей.
— Вы мне нальете? — спросил он, чуть отодвинув цитру.
Тут она заметила, что на его столе лежал только музыкальный инструмент. Веер запорхал, в попытке смахнуть потоком ветра ее волнение когда она встала, но это не помогло, щеки горели, капля влаги скатилась по шее в ложбинку между пышных грудей, они налились, и изнывали.
Положив веер на стол, она налила пиалу Императору и подошла, опускаясь у его стола, прямо на траву подала чашу. Прохлада земли слегка успокоила ее чувства. Но он смотрел на нее так странно, принимая вино, словно осталось только одно мгновенье до того момента, когда он ее поцелует."О чем я думаю, этого не может быть, вижу его в третий раз, что ещё за наваждение"
Он послушно принял чашу и отпил глоток, не отводя своих пылающих глаз от ее лица. — Вино поистине прекрасно, я бы хотел пить его каждый день.