Чтение онлайн

— Однако, мне кажется, дело еще поправимо. Когда она к вам приедет?

— Дней через восемь.

— Как! Ведь она приезжала больше потому, что считала вас опасно раненным; теперь же она совершенно успокоилась.

— Ну, пока прощайте; завтра я вам сообщу, что намерен делать и как поступить.

Шерубен пошел домой и лег спать, крайне расстроенный тем, что госпожа Ван-Гоп узнала о его выздоровлении. Он сознавал, что действительно сделал непростительную глупость, но все-таки думал ее как-нибудь исправить.

Занятый

этой мыслью, он проспал ночь весьма дурно. Рано утром ему подали записку, написанную Рокамболем под диктовку сэра Вильямса. Записка эта заключала в себе разрешение от имени главы — держать пари с чужестранным графом и явиться в назначенное время на свидание в Булонском лесу. Вчера Шерубен с радостью приветствовал бы это разрешение, но теперь принял его по весьма многим причинам довольно холодно.

Затем он встал, прочел газеты и около десяти часов отправился завтракать в Парижское кафе, отдав предварительно своему груму приказание привести туда к двенадцати часам его лимузенскую лошадь, Эбэну.

Войдя в Парижское кафе, Шерубен заметил двух молодых людей, которые накануне присутствовали в клубе при предложении графом Артовым странного и весьма рискованного пари.

— Ну как, — обратился к нему один из них, — вы решились?

— Да, — гордо отвечал Шерубен.

— Как, вы держите пари?

— Держу.

— И уверены, что Баккара полюбит вас?

— Весьма понятно, ибо в противном случае рискую быть убитым. Я изменяю только немного условия: вместо двухнедельного срока…

— Вы требуете месяц?

— Нет, напротив: одну неделю.

— Браво! — воскликнули в один голос молодые люди. Шерубен сел к соседнему столику и приказал подать себе завтрак.

Спустя несколько времени вошел барон де Манерв; не заметив Шерубена, он подошел к молодым людям.

— Вы, господа, — обратился он к ним, — были, кажется, вчера в клубе?

— Были.

— В таком случае вы знаете о пари?

— Знаем.

— Ну так посоветуйте господину де Верни не держать его.

Шерубен, услыша это, невольно вздрогнул.

— Отчего? — спросили они.

— Потому что граф Артов уже успел заручиться данными в свою пользу.

— У кого?

— У Баккара. Граф должен был завтракать у меня сегодня утром, но предупредил, что не будет, запиской следующего содержания.

При этом барон де Манерв вынул из бумажника письмо и прочел его вслух:

«Из собственного отеля, улица Монсей. Милейший барон! Баккара не позволяет мне ехать к вам сегодня завтракать. У моей красавицы расстройство нервов, и она хочет немного прокатиться.

Мы завтракаем, а затем поедем кататься. Извините счастливца.

Граф Артов».

— Взгляните, — сказал барон, подавая молодым людям письмо, — желтая бумага с буквою Б.

— Вензель Баккара?

— Как

видите.

— Позвольте, тут еще post scriptum и, кажется, женской рукой.

— Это приписка самой Баккара, — сказал барон хладнокровно и затем прочел:

«Благодарю, добрейший барон, за сюрприз: молодой граф очарователен, и я почти влюблена в него, тем более что мне уже подходит третий крестик — время, в которое дочери Евы открывают иногда свое сердце.

Баккара».

— Черт возьми, — воскликнул один из молодых людей, — задатки слишком даже велики.

— Вы думаете?

— Без сомнения. И Шерубен проиграет пари.

— Но я думаю, узнав о положении дела, он не будет его держать.

— Не думаю.

— Как, вы сомневаетесь?

— Спросите его, — сказал молодой человек, указав на Оскара де Верни, спокойно завтракавшего за соседним столиком.

Барон оглянулся.

— Как, — сказал он удивленно, — вы здесь?

— Как видите, — сказал Шерубен, продолжая завтракать.

— И слышали наш разговор?

— Слышал.

— И что же вы на это скажете?

— Что граф счастливый человек благодаря, конечно, своему богатству, — сказал Шерубен с презрительной улыбкой.

— Во всяком случае, вы хорошо сделали, что не держали пари.

— Напротив, теперь я его держу скорей, чем когда-, либо.

— Вы с ума сошли!

— Может быть.

Заплатив за завтрак, Шерубен встал и раскланялся с тремя червонными валетами.

— Барон, — обратился он к Манерву, — не знаете ли, где я могу застать Артова?

— У Баккара, — отвечал барон, иронически улыбаясь.

— Отправлюсь туда, хотя это будет весьма оригинально. До свидания, господа!

Шерубен вышел. Грум подвел ему лошадь. Он вскочил в седло и поехал по направлению к лесу, где у него было назначено свидание с виконтом де Камбольхом.

Рокамболь уже с нетерпением ждал его.

— Ну, что, — спросил он, — виделись вы вчера вечером с госпожой Маласси?

— Да, маркиза приезжала к ней вчера вечером и, к несчастью нашему, узнала, что я уже выходил из дому.

— А, черт возьми, — пробормотал Рокамболь, нахмурившись.

— Говоря между нами, виконт, вы сделали маленький промах.

— В чем?

— В том, что назначили мне роль, при исполнении которой я не могу применить ни одной из своих способностей.

— Не понимаю, — сказал Рокамболь, пожимая плечами.

— Дело в том, что если меня называют Шерубеном-очарователем, то, вероятно, во мне есть что-то чарующее — что подействовало весьма сильно, быть может, даже сильнее, чем дуэль, от которой мы ожидали гораздо большего. Маркиза, узнав, что я ранен, упала в обморок и, придя в себя, чуть не призналась во всем…