Чтение онлайн

Священник у изголовья с раскрытой книгой в одной руке и свечой в другой, что-то наговаривал ей вполголоса. С другой стороны ее поддерживал юноша, также пытавшийся успокоить. В углу, со скорбным видом замер седоватый полный боярин.

— Федор! — голос Ирины заставил их обернуться. — Уведи мать! Пусть никто сюда не заходит! Всем остальным — выйти! Семен, проследи, чтобы нам не мешали! Ну?!

— Акся, батюшка умер! — со слезами в голосе сказал юноша. — Теперь уже ничего не поделаешь!

Вместо

ответа, Ирина бросилась к телу.

— Давид Аркадьевич, помогите!

Вдвоем они стянули тело на пол.

— Ты что! — закричал Федор.

— Вон! — рявкнула Ирина в ответ. — Не мешайте!

Коган уже склонился над телом, проверяя пульс на сонной артерии. Естественно, его не было.

— Ира, деф! — бросил он, наваливаясь ладонями на грудную клетку.

Теоретически, если остановка произошла только что, шанс у них есть. Пусть мизерный, но все же…

Евстафьев уже включил дефибриллятор и пронзительный писк заставил царицу в ужасе отшатнуться.

— Что это?!

— Федор! — снова прикрикнула Ирина. — Делай, что я сказала!

Тот неуверенно отступил, переглянулся с Симеоном.

Коган приложил электроды к волосатой царской груди.

— Изолиния… Качаем! — распорядился он. — Ира, амбушку и набирай адреналин!

Евстафьев с дыхательным мешком наготове выжидательно замер у изголовья. За годы работы ему нередко доводилось помогать им при реанимации.

Тридцать компрессий… — Вдох!

Михалыч дает два вдоха, и снова тридцать компрессий…

— Адреналин! — содержимое шприца уходит в вену. — Атропин!

Снова компрессии, два вдоха.

— Монитор!

— Есть ритм!

Ритм, действительно, есть, но слабый — единичные комплексы на экране.

— Еще адреналин!

Новая ампула уходит следом.

Компрессии, вдохи, монитор…

— Давид Аркадьевич, есть пульс!

Неужели завели?! На экране — синусовый ритм, правда, редкий.

— Продолжаем качать!

Нельзя останавливаться, еще рано.

— Розовеет! — кажется, это кто-то из бояр.

Из груди царя вырывается вдох.

Сзади слышится шум — кто-то, кажется, падает.

— Ира, катетер, систему с глюкозой.

Кажется, теперь можно прекратить массаж сердца — на мониторе устойчивый синусовый ритм.

Коган вытер трясущейся рукою пот со лба.

Евстафьев навис над ним, держа в вытянутой руке пакет с раствором.

Ирина, вставив в уши фонедоскоп, перемеряла давление.

— Сколько? — спросил Коган.

— Сто десять! Давид Аркадьевич, получилось! Мы его завели!

Ирина вскочила на ноги и обернулась к замершим в священном ужасе окружающим.

— Вы слышите? Царь будет жить!

Царица

опустилась на колени и, неверяще, покачала головой.

— Он же умер!

— Такое невозможно… — пробормотал Федор.

Священник часто и истово крестился.

— Я же говорила! — Ирина смахнула со лба выбившуюся прядь волос. Она вся взмокла в этих дурацких одеждах, и только сейчас почувствовала, что, буквально, валится с ног.

— Государь! — позвала царица. — Слышишь ли меня, государь?

Веки Годунова дрогнули и приоткрылись. Один глаз царя смотрел в сторону, другой уставился на царицу. Казалось прошла целая вечность, прежде чем царь едва заметно кивнул.

***

— Уходить надо! — Беззубцев отошел от окна и проверил, хорошо ли вынимается из ножен кинжал.

— Сначала — крест, — невозмутимо напомнил монах.

Появился Шуйский, бледный и взволованный.

— Вот! Берите и уходите…

В руках он держал серебряный крест на кожаном шнурке.

— К тебе там еще гости, князь, — перебил его Беззубцев. — Уходить будем другим путем. Выведи нас через задний двор!

— Князь! — в комнате появился запыхавшийся Микитка. — Беда, князь! Люди Годунова во дворе! И сам Семен Никитич, с ним дюжина стрельцов!

— Аспиды! — взвыл Шуйский. — Навели таки сыскарей на мой дом!

— Как навели, так и отведем, — огрызнулся Беззубцев. — Шевелись давай, если хочешь от нас избавиться!

С этими словами он накинул крест на шею и убрал его под кафтан.

— Огурец, выведи их, — простонал Шуйский. Он подхватил со стола кубок и жадно припал к нему, дергая кадыком.

Крест! Беззубцев! Ярослава охватило возбуждение. Если бы каким-то образом перехватить его!

Монах, Беззубцев и их странная спутница исчезли. Шуйский бессильно опустился на лавку.

Неожиданно он поднял голову и встретился взглядом с Ярославом.

— Волхв! — исступленно крикнул он. — Таково-то твоё пророчество?!

В следующий миг в зал ввалились стрельцы с Симеоном Годуновым во главе.

— Князь! — воскликнул Годунов. Глаза его горели яростью. — Никак, хворь твоя прошла?

Шуйский встал. Ярослав подивился разительной перемене — секундой назад, он выглядел совсем сломленным стариком, сейчас же держал себя уверенно и властно.

— По какому праву, Симеон, — процедил он, — ты врываешься в мои палаты, да еще смеешь глумиться?

— Я тебе скажу, по какому праву! — прохрипел Годунов. — Многое имею сказать тебе, но не сейчас! Позже, у меня потолкуем, за дела твои…

— Я — царский воевода и боярин из рода Рюриковичей! — высокомерно бросил Шуйский. — Борис тебе не простит самоуправства!