Чтение онлайн

шприц – Spritz, «шипучка», слово добавляется в названия коктейлей, приготовляемых на шампанском или игристом вине

чэрто, бэлла – по-итальянски: конечно, красавица

Карос Копф – Caros Kopf, дословно: голова Каро, Kopf является довольно распространенной немецкой фамилией

Madelstag – день девочек или девичник

фил-гуд-фуд – дословно: еда для того, чтобы чувствовать себя хорошо; напраление в современной кулинарии, заключающееся в легкой, здоровой и вкусной пище

Ноябрь.

Холодно до морозных узоров на окнах. Мое окно не отстает, на нем явно вымораживается цветочное что-то.

Мороз не волнует нас и наш проект: Карре-Ост решил продвинуться и сделал очень важный шаг вперед: «наш» бауляйтер, то есть, начальник стройки, вместе с подрядчиком благополучно все доломали. Осталось теперь только отчитаться по сносу и, Бог даст, дадут нам разрешение строить.

«Дадут – нажрусь» — обещает Мартин. «А то в печенках уже сидит».

«Нюхни мой Бланкенбург» — парирую я. Думает, один он тут с несдвигающимся возится.

И вот назревавшее, назначенное было на «после нового года» слушание в сенате передвинули на сегодня – Мартину шепнул кто-то, что чиновники опасаются новых локдаунов перед праздниками и хотят до того еще все уладить.

— Привет, Катарина, я уже на месте, — «рапортует» шеф мне из сената.

— Да, Мартин, я тоже подъехала. Так, планы... Захвачу – и буду.

Заваливаюсь к Рози с макетом:

— Сахарок... дай, а... без сахара...

— На, на... ты че не выехала еще... — журит меня Рози, а сама торопливо сует мне маленькую горькую шоколадку.

Кофейный автомат у нас давно починили – а я и не кофе у нее просила. Она теперь подкармливает меня этими. Они так и называются «Tasse Kaffee», то есть, чашка кофе. Они из горького шоколада с перемолотыми кофейными бобами и из-за мягкой горечи кажутся несладкими.

— Пошла-пошла...

Торопливо жую свой крошащийся «анаболик», скачу было в лифт, но тут же выпрыгиваю обратно на лестничную и спрашиваю наушник, ткнув кнопочку и не глядя, кто звонит:

– Да?..

Шеф, наверно, кто ж еще...

— Сис... эхм-м...– больновато режет мне уши хриплый, крякающий, недопробившийся еще басок, не идущий к внешности его хозяина.

— Эрни, я щас не мо...

— Хэ-хэм-м... забери меня, а?.. срочно.

Так, интересно.

Останавливаюсь на ступеньке, как будто мне дали по лбу – только что не падаю.

Брат говорит вообще-то спокойно, но я прекрасно знаю этот его «голос»: слова его то и дело перемежаются с еле слышным нервным посмеиванием. В последний раз он таким голосом лет в шесть пересказывал просмотренный нечаянно взрослый ужастик, после которого даже днем боялся один ходить в туалет.

Если

Эрни такой, значит, он...

— Ты где?..

— Я в жопе, — говорит он по-русски.

— Где конкретно?.. – допытываюсь, стараясь не истерить – ни взрывов, ни стрельбы, ни громогласных разборок на том конце связи вроде не слышно. Все же спускаюсь по лестнице медленно, будто на костылях.

— Я в «Лотосе». На Курфюрстенштрассе. Мне надо заканчивать. Kommst du? Приедешь?.. – уточняет он с надеждой и, как мне почему-то кажется, отчаянием в голосе. – И... сис... nimm Geld mit... деньги захвати...

Охренеть, охрене-еть, чуть не плачу я с неслышимым ревом. Он специально говорит по-немецки для тех – там, с ним. Чтоб они поняли, что он сообщил и что сейчас кто-то привезет деньги.

— Wieviel? Сколько?

— Viel. Много.

Блять.

— Fast achthundert. Почти восемьсот.

Чуть меньше штуки?.. Гос-с-споди, и только-то... тогда жить можно...

– Все? – слышу я из его сотки другой, мужской, чужой какой-то голос. — Сюда давай... Pfand. Залог.

Затем – конец связи.

Кажется, у моего брата только что отобрали сотку.

***

Так, «Лотос» ... Автосалон, что ли?.. А, не, это «Лексус» ...

Откуда я знаю это название?.. Мне показалось или, едва я о нем услышала, у меня в голове что-то дзынькнуло?

Но быстрее, чем успеваю припомнить, дзынькает снова, на сей раз названием улицы: Курфюрстенштрассе... Эрни, ты это, блин, серьезно?..

«Лотос» — это ж бордель. Скок. Тот самый... скок... в котором я была однажды. Туда потащил меня Рик. Ско-ок... Вернее, не Рик, а Резо.

Мысли скачут в голове.

Скачу по лестнице, потом по Ку‘Дамму. Кажется, я подвернула ногу, но не чувствую боли. Не чувствуя мороза, несусь на перекресток, а сама икаю в трубку, чуть не плача:

— Я не приеду... давайте без меня...

— Кати!!! Почему?!!

— У меня был контакт... с инфицированной персоной... меня только что направили в тест-центр. А если окажусь «положительной», оттуда сразу – на ПЦР.

— Не переживай, — говорит Мартин, явно подавляя маты. — Передвинем слушание.

— Не надо передвигать, — почти рыдаю я, а сама думаю: где там этот маленький долбоёб... как он там...

Вот-вот разревусь, пока требую, чтоб начинали без меня, совсем, как раненые в героических военных фильмах требуют оставить их умирать.

Так, только умирать мне в принципе нельзя, а сейчас вообще некстати. Мне резко стало наплевать на слушание, а плакать хочется по Эрни. Но и плакать тоже некстати абсолютно.

«Лотос». Туда таскал меня Рик... А сейчас меня туда вообще пустят?.. Кто ж их знает. Пока там объясню, кто я и зачем я.