Чтение онлайн

Я хотел повторить его слова, но слёзы по-прежнему лились из моих глаз, а язык не слушался, к тому же букву «Л» я не умел ещё выговаривать, поэтому начал кричать. И в результате получилось вместо слов «Рёв Льва» вот что: «РЕВ-ВА! РЕВ-ВА!»

– Теперь ты настоящий Лев, – заржал Пегас. Я назову тебя – РЕВВА, а в награду за усердие передаю тебе самый чудесный подарок в твоей жизни – искорку вселенского огня – Вдохновение, которое всегда поможет тебе оказаться в моей стране.

И вот, милое дитя, я живу в стране с названием «Литература» и дарю моим догорим маленьким друзьям сказки.

– Вот здорово, дядя Ревва!

А почему я должна хранить этот секрет пока не стану взрослой? – осведомилась я.

– О! – протяжно произнес дядя, – Вам, моя, догорая, ещё придется столкнуться с Вашей Судьбой, которая окутана тайной покровительствующей Вам Пиковой дамы. И знайте, чтобы заслужить её благосклонность Вам предстоит не мало потрудиться. А далеко не все Судьбы любят, когда их хозяйки встречаются с Добрыми сказочниками, которые дружат с Ангелами.

Я сидела, затаив дыхание, вслушиваясь в каждое слово, представляя в своем воображении мою Судьбу, таинственную Пиковую даму и светлого Ангела.

– А кто такая Пиковая дама? – спросила я у доброго сказочника.

– История Пиковой дамы уходит в далекие времена, когда наша страна еще называлась империей. Империей правил Царь, а окружали его дворяне, князья, графы и бароны. Они возводили великолепные замки и дворцы, катались в каретах и носили изысканные одежды. Была среди них небывалой красоты фрейлина, статс-дама, известная в обществе как графиня Голицына. Её жизнь оберегала сама Фортуна – Богиня Удачи. А когда графини не стало, то её дух всегда приходил к тем, кто был незаслуженно обделён вниманием Богов великого Олимпа, чтобы поделиться совей удачей. И самый известный русский сказочник, гений и хранитель Вселенского огня великой страны «Литературы» – Пушкин назвал её Пиковой дамой.

Я слушала, как завороженная, и думала, что так будет всегда. Всегда будет дядя Ревва; пахнущая сдобой и ванилью тётя; мама, читающая мне любимые книги Маршака и Андерсена; отец, достающий шахматную доску для интеллектуального сражения с Львом Петровичем; прекрасная страна «Литература» и идеал романтического героя в облике благородного Оленя.

Но Время тикало на настенных ходиках, отсчитывая секунды, минуты и часы, собирая за новогодним столом родных и отбивая боем Курантов несущиеся с огромной скоростью года.

И вот, середина осени, вторая половина двухтысячных. Идёт мелкий холодный дождь. Мне уже не двадцать пять и, даже, не тридцать пять лет. Розовый защитный кокон беззаботного детства давно разбит. Я шагаю по мокрому, серому асфальту в надежде не подхватить грипп.

Оптимизм не покидал. Я пыталась изо всех сил верить в добро. Встречалась с друзьями, устраивала всем праздники, дарила подарки, придумывала мероприятия, несущие позитив и радость окружающим. Но Судьба, выглядывала из-за поворота не в лучшем своем обличии.

Устало шаркая в промокших ботинках по лужам, я ощущала её холодное безразличие к моим бесконечным потерям и неудачам. Казалось, что ей доставляло удовольствие бросать в меня новые и новые булыжники испытаний и собирать потом последние кусочки розовых осколков сияющего когда-то радужными огоньками защитного кокона.

Когда Судьба в первый раз поставила мне «под ножку», я ещё была полна сил и не придавала значения её далеко идущим намерениям. Я и понятия не имела, что моя собственная Судьба может мне изменить.

Из всего, что произошло за последние

семь лет между мной и Васей, я сделала вывод, что всегда приходится выбирать. Даже тогда, когда совсем не хочется, и, что парадоксально, когда от тебя вообще ничего не зависит.

Детские воспоминания о Герое романа, будоражили воображение много лет, представляя его непременное сходство с идолом в виде гипсового благородного Оленя, гордо смотрящего с высока в далекое светлое Будущее.

Моя очередная попытка: найти идеального мужчину, не увенчалась успехом. Василий не тянул на Героя, несмотря на великолепные внешние данные. Он был высоким шатеном атлетического телосложения, с длинными ногами, седеющими висками и пронзительным взглядом, как у больной собаки. Однако, меня всегда поражала его серая мешковатость и обреченная опустошенность. Наши пути разошлись. Мы выбрали разные дороги. Я выбрала дорогу свободы, он – дорогу долга. И нам друг друга не понять.

За время нашего романа я докатилась до психотерапевта. Ну, и неудивительно, Вася был женат. И психотерапевт тоже был женат. Поэтому, на приёме доктор меня очень квалифицированно проконсультировал, сообщив, что ждать нечего.

–Идите, – говорит, – поищите кого-нибудь Другого.

– А как же любовь? Как же семь лет роковой страсти? – наивно спрашивала я.

Но, доктор был мужчиной здравомыслящим и хорошо обученным. Поэтому понятие «любовь» для него было термином обыденным, не более, чем для механика болт или гайка. Доктор чётко определил, что голову мне надо бы полечить, прописал полвагона пилюль и выставил меня за дверь с диагнозом – «комплекс неполноценности».

Оптимизм по-прежнему не покидал, я надеялась, что моего природного благоразумия и терпения хватит на перекрашивание серого и вялого Василия хотя бы в васильковый цвет, однако, с основательно прилипшим ко мне комплексом неполноценности ваять из рассыпающейся глины недосягаемый идеал оказалось невозможно. Это было третьим ударом и метким попаданием изменившей мне Судьбы в остатки слегка ещё нависавшего надо мной розового купола, последние стеклышки которого были скинуты ею в мерцающую вечерними огнями дрейфующих яхт морскую волну романтического острова Искья, запечатлевшего на фото два, стоящих ещё рядом, бокала красного и белого вина.

Предшественник Василия, настойчиво добивавшийся статуса главы базовой ячейки общества и моей руки, но так и не сумевший вывести меня на дорогу в светлое Будущее, исчез из моей жизни также внезапно, как и появился, в период бурной смены общественно-экономической формации постперестроечных времён, оставив в моей душе легкий след, подобный мягкому вязанному пуловеру и стойкие ощущения какой-то незаконченности.

Впрыгнув с разбегу в девяностые годы ХХ века, разворотившие не только мое сознание, подсознание и уверенность в светлом Будущем, но и крепкую, устойчивую экономику грамотного, планового ведения хозяйства великой державы, воспеваемой рок-музыкантами группы «ДДТ» в подземных переходах как «Родина – Уродина», я понимала, что работа в должности научного сотрудника одного НИИ позволяет мне только кататься на метро на работу и с работы, оплачивать коммунальные платежи и питаться ножками «Буша», поставляемыми лидером мирового империализма в «Уродину» в качестве гуманитарной помощи.