Чтение онлайн

Вопреки их пламенным воззваниям, планетной системе Аналогов пока удавалось выстоять и избежать участи прародины. Хотя незадолго до подписания «Договора о Мирной Вселенной» жестокость и размах космических сражений и наземных операций в Бета-радиусе перешли все границы.

Из-за войны Кристина не смогла посетить Землю-один в школьные и студенческие времена. О чем, не при родителях будь сказано, не особенно жалела. Она ограничилась Историческим музеем на планете Белый Сателлит, принадлежащей Аналогу-1.

Колонии получали названия, если за это на референдуме голосовало более пятидесяти процентов населения. При положительном результате, колония платила солидный

взнос и получала кроме координат и номера в звездных атласах имя собственное, которое закреплялось за ней юридически. Теоретически, если она продолжала процветать и развиваться, то в дальнейшем могла претендовать на звание Аналог Земли номер четыре, номер пять, шесть и так далее…

На деле конкуренция в этой области метрополиям была совсем ни к чему. Непокорную Колонию Гамма-14, настойчиво претендовавшую на звание четвертого Аналога, во время войн Второй Волны бомбили особенно тщательно. И свои, и чужие… Так что после подписания «Договора о мирной Вселенной» метрополий по-прежнему оставалось три. Как и многие столетия назад. К огорчению сектантов-Отрицателей и к радости всего остального человечества следующий этап эволюции в виде Третьей звездной войны пока не наступил.

Колонии, как и прежде, открывались, заселялись, разорялись и возникали в другом месте. В свободном космосе монтировались города, которые назывались торгово-заправочными или пересадочными станциями или транспортными узлами, или перевалочными терминалами. Налоги с них напрямую получал Объединенный Департамент Космоплавания, который был этаким государством в государстве. Служба Космической Безопасности искусно лавировала между ним и правительством Аналогов, то объявляя вне закона зарвавшиеся сети заправочных станций, то обрушиваясь с инспекционными проверками на колонии, то зачищая тех и других.

За внешними маяками отголоски этой конкурентной борьбы ощущались как глухие удары волн о прибрежные скалы. За размытой границей Гамма-радиуса установился тот самый худой мир, который лучше доброй ссоры и царил причудливый симбиоз безудержного стремления к познанию и дикого рынка.

«ТЗС-гамма-202», расположенная на самой границе освоенного Пространства, жила войной во время войны и жировала за ее счет. Она жила Дальней разведкой. Она пила кровь тяжелых транспортников. В ее кабачках встречались идеалисты с горящими глазами, устремленными в космическую даль, которые давно повывелись в Альфа-радиусе. Изувеченные ветераны, контрабандисты, шлюхи, ученые, отчаянные пилоты-одиночки, сектанты, кочевники, беглые преступники и целые анклавы тех, кто родился на ТЗС и не представлял другой жизни — все вместе они подогревали это бурно кипящий котел, затерянный на окраине обжитого космоса.

Кристина и по пути на Летицию чувствовала себя здесь не очень уютно. Но тогда все перекрывало ожидание удивительного, невиданного ранее одиночества, которое связано не с опасностью, не с работой, а с отдыхом.

Сейчас все перекрывал страх. Красная роза на похоронном бархате стояла у нее перед глазами. В путанице переходов Станции ей мерещились за спиной неслышные шаги. Она не представляла себе, что окажется такой трусихой… На борту «Моники» она ненадолго забыла о страхе, и он мстил ей, сжимая холодом сердце. Те тревоги, которые выпадали на ее долю раньше, были с ней предельно честны, им можно было посмотреть в глаза, их можно было устранить, как утечку кислорода. Этот страх — нет. Он как невидимый ядовитый газ сочился из всех щелей.

В снятой комнатенке Кристина могла стоять, только согнувшись в три погибели. За освещение и отопление ежедневно приходил отдельный счет, о чем постояльцев

обычно не предупреждали — ставили перед фактом. Посмотрев на заморенную девчонку, дородная хозяйка хостела вытерла руки о роскошные бедра и совершила подвиг благотворительности.

— Свет не жги, в душе не плещись, — буркнула она. — Не расплатишься.

— Наличкой можно? — спросила Кристина, вспомнив совет Ника-Орга с Летиции.

— А чего наличкой? Мне тут проблемы с полицией не нужны.

— Значит, нельзя? — Кристина потянулась за рюкзаком.

— Ладно уж, так и быть, возьму. Вообще, у нас тут хорошо, тихо с некоторых пор. Этот как его… Релакс, — сказала тетка, пересчитала деньги и недовольно поджала губы.

— На дверях написано, что можно посуточно. Это за первые сутки.

— Мало ли, где чего написано. Ладно. Удобства там. Развлечения в торговой зоне.

Тетка неопределенно махнула рукой в сторону удобств и ушла, оставив новую жиличку в одиночестве.

Кристина выключила свет, села на койку, долго сидела в темноте, совершенно опустошенная, а потом достала из рюкзака термоплед, завернулась в него и поклялась себе вывести этот долбанный страх на чистую воду. Если нет возможности связаться напрямую с Карлом, может быть, получится написать Баку и спросить прямо — в каком дерьме он увяз и почему тащит Кристину за собой… Этот гад завел себе кучу левых аккаунтов. Он как-то обошел защиту и шалил на порно сайтах за счет Дальней Разведки, оплачивавшей связь для передачи пакетной информации. Баку можно написать в чат или в личку… В любом случае Кристине предстояло пообедать в центре — там, где есть выход во внешнюю Сеть. Или пообедать и поужинать — все зависело от того, как скоро она найдет способ связи.

Кристина раскрыла планшет. В полутьме развернулись светящиеся лепестки голографических дисплеев. С чего начать? В тех краях, где Карл и Кристина восстанавливали «Цепь РАС», общедоступной Сети не было в помине. Сотрудники «Гравистара» общались через инкомы, штатные средства связи шаттла и «Капеллы» или по каналам Регистраторов, а в последнее время Кристина была бы рада не общаться с аналитиком совсем.

Она достала из рюкзака сухой паек и, щипая хрустящие кусочки, принялась методично изучать содержимое планшета. Бак лазил к ней в служебную почту и в ее личную переписку с мужем, но все это в локальной сети «Гравистара»…

Кристина потеряла счет времени. Ее захватило чувство нереальности происходящего. Слабо освещенная конура, короткие перерывы на туалет, обрывки снов, плавающие вокруг рабочие файлы, архивы семейного видео, улыбающийся Карл, горы Летиции, причаливающий к базе УИЗ, Марк и Марта… Какая-то бездна сохраненной информации — и ничего про Бака.

Она смахнула все одним движением. Комната снова погрузилась в полумрак. Остался последний не просмотренный документ — тот самый, с которым она работала на борту «Моники», когда Серж ушел в рубку. Кристина прикусила губу — не помогло. Все равно она его вспомнила… Сержа. Она на секунду закрыла лицо руками. Когда она сделала так в прошлый раз, штурман «Моники» обнял ее за плечи и поцеловал в шею.

Кристина вздохнула и уставилась невидящим взглядом в открытый файл. Кажется, причиной того, что она до последнего оттягивала сеанс дальнейсвязи с Карлом, были не только деньги, страх выглядеть идиоткой в глазах спецслужб или сбои в работе Дальней связи.

Жирная задница, пара молодоженов, сердечко, котики, роза. Надломленная роза на траурном бархате — это не похоже на Бака даже больше, чем пошлые котики. Она увеличила изображение. По золоту тяжелой рамы вилась вязь из букв и символов.