Чтение онлайн

— Что же тогда?

— Я хочу, чтобы ты с ней поговорил. Тогда Молли будет довольна. Слушай, Берт, когда женщина в положении, у нее возникают глупые идеи. Соленья с мороженым, понял? Так вот и это то же самое. У нее возникло идиотское подозрение, будто Джинни — преступница-малолетка или что-то в таком роде.

— Мне с ней поговорить? — Клинг был поражен. — Я ее даже не знаю. Какая может быть польза…

— Ты полицейский. Молли уважает закон и порядок. Если я приведу в дом полицейского, она будет довольна.

— Черт, да я практически еще новичок.

— Конечно, но это не важно. Молли увидит форму и будет довольна.

И потом, ты действительно сумеешь помочь Джинни. Как знать? Я хочу сказать, если она действительно связалась с какими-нибудь молодыми хулиганами.

— Нет, не могу, Питер. Мне очень жаль, но…

— У тебя впереди еще целая неделя, — сказал Белл. — Делать тебе нечего. Слушай, Берт, я читаю газеты. Стал бы я просить тебя тратить свободное время, если бы знал, что ты целый день бегаешь по участку? Берт, сделай мне одолжение.

— Дело не в этом, Питер. Я не знаю, что сказать девушке. Просто я не смогу.

— Пожалуйста, Берт. Как одолжение лично для меня в память о прошлом. Что скажешь?

— Нет, — отрезал Клинг.

— Возможно, она связалась с какими-нибудь шалопаями. Что тогда? Разве полицейский не должен предупреждать преступления, пресекать их в зародыше? Ты меня здорово разочаровываешь, Берт.

— Ну извини.

— Ладно, ладно, не злись, — сказал Белл. Он встал, видимо собираясь уходить. — Вдруг ты передумаешь, я оставлю адрес. — Он достал из кармана бумажник и вытащил из него клочок бумаги.

— Не имеет смысла…

— Только на тот случай, если ты передумаешь, — сказал Берт. — Сейчас. — Он вытащил из кармана кожаного пиджака огрызок карандаша и стал быстро писать на клочке бумаги. — Это на Девитт-стрит, большой дом в середине квартала. Ты не сможешь его не заметить. Если передумаешь, заходи завтра вечером. Я задержу Джинни дома до девяти часов. Договорились?

— Вряд ли я передумаю, — заметил Клинг.

— Если передумаешь, — продолжал настаивать Белл, — я это оценю, Берт. Итак, завтра вечером. В среду. О'кей? Вот адрес. — Он протянул Берту бумажку. — Здесь я записал и номер телефона на тот случай, если потеряешься. Лучше спрячь это в бумажник.

Клинг взял клочок и, поскольку Белл внимательно за ним наблюдал, положил его в свой бумажник.

— Надеюсь, ты придешь, — сказал Белл. Он подошел к двери. — Во всяком случае, спасибо, что выслушал меня. Рад был тебя повидать, Берт.

— Угу, — буркнул Клинг.

— Ну пока. — Белл закрыл за собой дверь.

В комнате вдруг стало тихо.

Клинг подошел к окну. Он видел, как Белл появился из здания, забрался в зелено-желтое такси и отъехал от тротуара. Машину он оставлял перед пожарным гидрантом.

О субботних вечерах складывают песни.

Во всех этих песнях продвигается мысль об особом одиночестве, характерном для субботних вечеров. Этот миф стал частью американской культуры и хорошо известен каждому американцу. Остановите любого человека от шести до шестидесяти лет и спросите: «Какой вечер недели самый одинокий?» — и вам ответят: «Субботний».

Ладно. Но вторник тоже не подарок.

Вторник не получил такой рекламы, и никто не создал о нем песен. [1] Но для многих людей вторничный вечер ничем не лучше субботнего. Как можно сравнивать степени одиночества! Кто более одинок — мужчина на необитаемом острове в

субботний вечер или женщина с фонарем в самом большом и шумном ночном клубе вечером во вторник? Одиночество не признает календари. Суббота, вторник, пятница, четверг — все дни недели одинаковые, все дни серые.

Вечером во вторник, 12 сентября, на одной из самых малолюдных улиц города стоял черный автомобиль «меркьюри»-седан, и на переднем сиденье сидели двое, занимавшиеся самой одинокой работой.

В Лос-Анджелесе эту работу называют «наблюдение». В городе, где работали эти двое, она называется «засада».

Для засады требуется обладать некоторым иммунитетом к сонливости, явно выраженным иммунитетом к одиночеству и довольно значительным терпением.

Из двух мужчин, сидевших в «меркьюри», более терпеливым был детектив 2-го класса Мейер. На самом деле он был самым терпеливым полицейским в 87-м участке, если не во всем городе. Отец Мейера считался большим шутником. Отца звали Макс. Когда Мейер родился, Макс назвал его Мейер. Это считалось ужасно смешным — ребенок с именем Мейер Мейер. Если вы родились евреем, то уже одно это требует от вас значительного терпения. А если к тому же ваш веселый старик снабдил вас именем Мейер Мейер, ваше терпение должно быть сверхъестественным. И он был терпелив. Но чтобы быть терпеливым всю жизнь, требуется особое напряжение, а оно всегда как-то сказывается. Хотя Мейеру Мейеру исполнилось лишь тридцать семь лет, он был лыс, как бильярдный шар.

Детектив 3-го класса Темпл заснул. Мейер всегда знал, когда Темпл готов отключиться. Роста Темпл был громадного, а большим людям требуется больше спать, считал Мейер.

— Эй! — воскликнул он.

Лохматые брови Темпла подскочили на лоб.

— Что случилось?

— Ничего. Что ты думаешь о грабителе, который называет себя Клиффорд?

— Думаю, его нужно пристрелить, — ответил Темпл. Он повернулся и встретил проницательный взгляд безмятежных голубых глаз Мейера.

— Согласен, — улыбнувшись, сказал Мейер. — Проснулся?

— Проснулся. — Темпл почесал в промежности. — Последние три дня проклятый зуд меня не отпускает. Он сводит меня с ума. Нельзя же чесаться открыто.

— Тропическая чесотка? — предположил Мейер.

— Что-то в этом роде. Черт, я погибаю. — Он помолчал. — Жена не хочет ко мне приближаться. Боится подцепить заразу.

— Может, сама тебя этим и наградила.

Темпл зевнул.

— Никогда об этом не думал. Может, и так. — Он снова почесался.

— Если бы я был грабителем, — сказал Мейер, считая, что только разговор может помешать Темплу заснуть, — я бы не стал брать имя Клиффорд.

— Да, Клиффорд — имя для гомосексуалиста, — согласился Темпл.

— Для грабителя больше подходит имя Стив.

— Только не говори это Карелле.

— Но Клиффорд? Не знаю. Как считаешь, это его настоящее имя?

— Возможно. Какой смысл его сообщать, если оно ненастоящее?

— Это вопрос, — сказал Мейер.

— В любом случае я считаю его психопатом, — заявил Темпл. — Кто еще станет низко кланяться и благодарить потерпевших? Он сумасброд.

— Знаешь анекдот про заголовок? — спросил Мейер, обожавший хорошую шутку.