Говорящие с...
Шрифт:
– Сейчас белье принесу. Учтите, готовить я здесь не разрешаю.
Шталь, пробурчав в ответ что-то нечленораздельное, прошла в свое временное жилище, поставила сумку на пол и огляделась. Обстановка была более чем спартанской: узкая кровать, поцарапанный стол и стул с прорехами в обивке. На стене над кроватью висел потертый ковер с оленями, единственное окно было задернуто реденькой кружевной занавеской, настоятельно нуждавшейся в стирке, и паутиной, которую тоже не мешало бы постирать. Эша нашла выключатель, зажгла лампу в пластмассовом желтом абажуре, огляделась
– Господи, какие-то трущобы!
– Что?
– спросила хозяйка, появляясь в дверях с руками, полными белья.
– Говорю, чаю бы горячего попить.
– Я пришлю Ларку, она принесет. Застилайтесь, - женщина бросила белье на кровать. Ужин в полвосьмого, можете есть с нами, можете здесь.
– А Интернета у вас нет?
– Чего?
– угрюмо спросила хозяйка.
– Ясно. Наверное, лучше всего будет сразу лечь спать.
Женщина пожала плечами, давая понять, что ей глубоко плевать на дальнейшие действия Шталь, если они не имеют отношения к запрету на готовку, и ушла. Эша водрузила террариум на стол, наскоро застелила постель и, пододвинув к ней стул, вывалила на сиденье аптечные покупки. Ее все еще морозило, хотя теперь, возможно, дело еще и было в том, что она намокла, а в пристройке было довольно холодно. Переодевшись, Шталь замоталась в одеяло и потянулась было к сотовому, но тут незапертая дверь с грохотом распахнулась, и в комнатку ввалилась девчушка лет восьми с чайником, размером чуть ли ни с нее саму, огромной чашкой и сахарницей. Деликатности девчушке явно не хватало, зато в избытке было веснушек, острых коленок и локтей. Она с размаху поставила свою ношу на столешницу, расплескав при этом чай, пискнула: "Щас еще принесу!" - и исчезла так стремительно, что Эша даже решила, что девчушка ей померещилась. Во всяком случае, это видение, по сравнению с недавним подзонтиковым кошмаром, было еще куда ни шло. Шталь встала и успела сделать несколько шагов к столу, но тут дверь снова распахнулась, и видение вернулось с плетеной вазочкой, полной карамелек и сушек. Поставило на стол, после чего ткнуло пальцем в террариум и восторженно спросило:
– Ух, ты настоящий?!
Эша с ужасом увидела, что обитательница террариума успела покинуть свое убежище и, приподнявшись на лапах, довольно мрачно смотрит сквозь стекло. Она поспешно передвинулась, загораживая Бонни.
– Ну что ты, конечно нет!
– Я никому не скажу!
– очень серьезно пообещало веснушчатое создание.
– Настоящий.
– Круто!
– девчушка мгновенно прилипла носом к стеклу. Бонни развернулась и презрительной походкой зашагала в противоположный угол террариума.
– Какой волосатый! А он кусается?
– Непременно!
– сурово ответила Эша, наливая себе чай.
– Круто! А у меня хомяк есть!
– Хомяк - это не круто, - заметила Шталь, никогда не отличавшаяся особым тактом в общении с детьми. Ей грустно покивали.
– Да. Мама мне не разрешит такого завести. И Милка тоже. Конечно, тут есть пауки, но не такие большие. Я одного поймала в банку, полосатого, так Милка его выкинула, еще потом и наорала! Такая
По знакомому тону Эша догадалась, что безвестная Милка не иначе старшая сестра. Сколько раз сама Шталь таким же тоном жаловалась кому-нибудь на Полину. Нет, конечно Поля была хорошей сестрой. Но периодически она была сестрой просто кошмарной, особенно когда принималась за нравоучения.
Девчушка продолжала мельтешить вокруг террариума, и Шталь посмотрела на нее с тоской. Она никогда не проникалась щенячьим восторгом при виде детей и не особенно их любила. Сева был очень серьезным исключением, но Сева и не был таким уж ребенком.
– Ладно, спасибо за чай, - Эша взяла карамельку и попыталась ее раскусить, вернее, постучала зубами по абсолютно гранитной поверхности.
– В общем, ты, наверное, уже можешь идти, - подумав, она добавила.
– Кстати, я болею, так что тебе нельзя тут...
– А я знаю, - девчушка бесцеремонно плюхнулась на кровать.
– Я Лариса, но меня никто так не зовет, только учительница. Меня все зовут Ларка. А тебя как зовут?
– Эша.
– А что это значит?
– Это значит "девушка-которая-очень-злится-если-ее-не-оставляют-в-покое".
– Круто!
– Ларка сцапала сотовый со стула.
– У Милки тоже есть такой, но она мне не разрешает его брать. Вечно вся такая из себя!.. Хочет поехать в Москву и стать моделью, а сама страшная и вся спина у нее в прыщиках!
– Очень интересная история, - Шталь отняла у нее телефон.
– Потом еще расскажешь, а сейчас я лягу спать.
– Это твоя машина снаружи? Покатаешь?
– Возможно, если ты уйдешь прямо сейчас.
– Круто!
– Ларка мгновенно слетела с кровати и захлопала мокрыми шлепанцами к двери.
– А то тут скучно так! Милка и раньше со мной почти не разговаривала, а теперь вообще странная! Все время с зонтиком!
– Ну так дождь на улице - чего тут удивительного?
Шталь, зачем ты с ней разговариваешь? Будто не знаешь, стоит такому ребенку сказать хоть слово, и он тебя заболтает до смерти! Ложись спать! Повезет - завтра будешь здорова. Шая всего в шести часах езды отсюда...
Шталь, а тебе не кажется, что что-то не так?
Мысль появилась и тут же исчезла.
– Дождь ладно, а зачем ей зонтик в комнате?
– вопросила Ларка.
– А можно я тебе завтра завтрак принесу?! Я и ему могу завтрак принести, - она ткнула пальцем в направлении террариума.
– Он ест тараканов? А мокриц ест? А кузнечиков?
– До свидания, - сказала Шталь, деликатно выдвинула назойливое чадо за дверь и поспешно заперла ее. Налила себе еще чаю, прихватила вазочку и забралась в постель, потом, подумав, выудила из сумки прихваченную из аптечки бутылку коньяка и щедро плеснула в чашку. Отхлебнула и улыбнулась расползающемуся внутри теплу. Все было не так уж и плохо. Даже отлично, несмотря на удручающий заоконный вид. Ужасный лохматый маньяк остался на дороге, до города она добралась, лекарства купила, постель нашла, пусть и не самую лучшую. И самочувствие уже гораздо лучше, хоть еще и очень далеко от совершенства.