Говорящие с...
Шрифт:
Чихнув, Шталь с прононсом вопросила в дождь:
– Не подскажете, где здесь аптека?
Мокрая фигура ответила безмолвием. Зонт не дрогнул, и женщина не шевельнулась. Судя по всему она не услышала ни слова. Эша повторила вопрос - уже громче, и вновь не получила ответа. Либо женщина ее игнорировала, либо...
Шталь вдруг отчаянно захотелось заглянуть под синий купол зонта. Зачем она его держит так низко - никто не держит зонты так низко. Что она там прячет?
– Аптека...
– повторила Шталь
Зонт вдруг качнулся, запрокидываясь, и на Шталь взглянуло кошмарное деформированное лицо с выпученными бельмами глаз и гнилыми пеньками зубов, торчащих из-под растянутых в улыбке губ... Эша взвизгнула... но зонт уже вновь скрывал женскую фигуру до середины груди, и откуда-то издалека призрачный шталевский голос повторил:
– ... аптека...
Зонт качнулся, запрокидываясь, и открыл волчью голову с жестко торчащими ушами и сизым огнем в глазах, и голова, оскалившись, раздраженно зашипела на Шталь, высунув змеиный язык.
– ...аптека...
Зонт качнулся, запрокидываясь, и на Эшу презрительно уставился Ейщаров, чья голова, венчавшая женскую шею, выглядела наиболее нелепым из всех трех вариантов. Он выплюнул недокуренную сигарету и сказал далеким, плавающим голосом:
– Похоже, Стальная Эша малость проржавела?..
Дернувшись, Эша чуть не плюхнулась в лужу. Женщина стояла неподвижно, и синий зонт все так же прятал ее верхнюю часть тела, принимая на себя удары капель. Вероятней всего, он так и не шевельнулся ни разу. Эша застонала и прижала ладонь ко лбу. Лоб был таким раскаленным, что на нем можно было жарить яичницу.
– Аптека...
– вяло попробовала Эша еще раз, и тут правая рука женщины медленно поднялась и вытянулась в направлении правого поворота. Потом опустилась и вновь повисла вдоль бедра.
– Спасибо, - просипела Шталь и вернулась в машину гораздо быстрее, чем следовало.
Аптека и в самом деле была прямо за поворотом, и Эша, стрелой пролетев сквозь ливень, ввалилась в нее, оповестив о своем прибытии истошным звоном придверного колокольчика.
Аптекарша оказалась добродушной пожилой дамой и, войдя в грустное шталевское положение, не только немедленно подобрала ей ворох необходимых лекарств, но и поставила чайник и, сунув Эшу на диванчик в подсобке, замотала в цветастый плед и снабдила градусником.
– Не думаю, что это вирусная инфекция, просто запущенная простуда, милочка, - авторитетно пояснила она постукивавшей зубами Эше.
– Вот, малины, к сожалению нет, но есть гречишный мед - тоже очень полезно.
Эша мед ненавидела, но из уважения к заботливой даме проглотила целую ложку, постаравшись не сморщиться, и во рту у нее все немедленно слиплось. Морозило уже не так сильно, и в целом ситуация не выглядела такой уж ужасной.
– Теперь тебе бы в постель, отлежаться несколько дней, -
– Да, в постель.
– Я бы с радостью, только где ее взять?
– Эша отхлебнула из чашки.
– Я тут проездом.
– Гостиница здесь только...
– Нет!
– пискнула Эша, отчего аптекарша испуганно вздрогнула.
– Никаких гостиниц!.. Я... у меня боязнь гостиниц! Может, у вас тут кто комнаты сдает?
– Моя племянница иногда пускает к себе во времянку, - задумчиво пробормотала дама.
– Конечно, извини, милочка, посылать к ней больного человека - у нее ведь дети... но я не думаю, что у тебя инфекция, да и Тане деньги очень нужны. Сейчас позвоню, узнаю.
Она вышла, и Шталь, поспешно отодвинув баночку с медом, глотнула еще чая, раскашлялась и, повернувшись, взглянула в крохотное окошко подсобки, которое выходило на мокрый сосновый двор. Двор был пустынен, и только на одной скамейке, спиной к окну, сидел человек под черным зонтом. Мимо прокатила машина, обдав сидящего водой, но он не шевельнулся, и Шталь нахмурилась. Это было странно. Люди обычно хоть как-то реагируют, если их окатывают грязной водой. И не сидят в дождь на мокрых скамейках. Конечно, может у него несчастье или он просто пьян. Собственно, все что угодно может быть.
– Третий день уж дождь идет, - произнес за спиной голос аптекарши, и Эша, вздрогнув, чуть не выплеснула чай себе на колени.
– Только подсохнет - и все по новой. Говорят, это на всю неделю... В общем, Таня согласная, сейчас объясню, как до нее добраться, тут рядом. Только ты учти - характер у нее...
– У меня тоже характер, - заверила Эша.
– К тому же, бессмысленно ругаться с человеком, который постоянно чихает.
– Ну и ладно, - сказала аптекарша.
* * *
Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась взъерошенная голова Славы, который после недавних событий все еще хранил на лице беспредельно удивленное выражение. Михаилу, угрюмо подпиравшему стену, он тайком продемонстрировал кулак, сбитый о Михаиловскую же челюсть, а у Ейщарова спросил:
– А павлинов-то куда? Павлинов там как...
Олег Георгиевич, склонившийся над столом, заваленным вещами, коротко глянул на него, и Слава поспешно сказал:
– Ну... потом зайду.
– Это было бы чудесно, - буркнул водитель вслед закрывшейся двери.
– Ладно, Георгич, признаю, я поступил глупо.
– Какой именно из своих поступков ты имеешь в виду?
– поинтересовался Ейщаров.
– Когда сунулся в гостиницу, не предупредив остальных? Когда послал девчонку проведать вооруженного Домового? Или когда ее отпустил? Да что ты, Миш? Ты все сделал правильно.
– Правда?
– воодушевился Михаил.