Чтение онлайн

– Да чего тут пояснять?! Они чересчур любвеобильны. Знаете, когда на вас с разбегу налетает одна собака, начинает вас облизывать, прыгать вам на грудь и пытаться радостно повалить на землю, чтобы тщательней поприветствовать, это еще можно стерпеть. Но когда то же самое делает пятнадцать собак, стерпеть это невозможно! Если б я не успела забраться на дерево, меня бы зализали до смерти! Я вся в шерсти и слюнях, у меня исцарапаны ноги, порваны колготки, а мое платье...

– И много там собак, если не считать вашего дерева?
– теперь голос Ейщарова приобрел знакомую заинтересованность,

которая привела Шталь в еще большее раздражение.

– Сейчас раннее утро!
– свирепо ответила она.
– Поэтому собак много, а кроме меня на деревьях сидят только четверо, возможно позже их было бы больше, но было бы меньше собак, потому что их выгуливают... Интересно, а их разрешено выгуливать в этой части города?

– Не отвлекайтесь.

– Штук по десять возле каждого. Вам слышно, как они визжат?

– Визг не очень похож на собачий.

– Разумеется. Это визжат женщины, которые сидят на деревьях. Пока вы не позвонили, я делала то же самое. Любопытно, что там, ниже по склону, стоят несколько мужиков и глазеют на нас, и собаки на них совершенно не реагируют...

– На деревьях сидят только женщины?
– вкрадчиво переспросил наниматель.

– Ну да. Вы бы видели, какие на одной шпильки! Как она умудрилась залезть так высоко и еще...
– Эша осеклась.
– Вы на что намекаете?! Собакам нравятся только собаки, а никак не люди! Это закон природы! Может, дело в моих духах?.. хотя я была в десятках городов, и на меня нигде не кидались собаки. Думаю, это какая-то новая разновидность бешенства.

Трубка ненадолго задумалась, потом повелела:

– Сфотографируйте их.

– Вы издеваетесь?!

– А разве похоже?

– Вообще-то очень!
– Шталь громко чихнула в телефон.

– Будьте здоровы, - заботливо пожелал Ейщаров.
– Простудились или аллергия на шерсть?

– Я залезла на тополиху, - мрачно сообщила Эша.
– У меня уже весь нос забит пухом. Тут настоящая пуховая пурга, и если я и дальше буду так чихать, то долго здесь не просижу. Кстати, вам известно, сколько на одном дереве может жить муравьев? Мне, к сожалению, теперь известно.

– Просто сфотографируйте их - и все!
– возле трубки что-то грохнуло, женский голос пронзительно закричал: "Куда?! Куда?!" - снова раздался грохот, Ейщаров раздраженно произнес: "Какого черта?!.." и отключился вместе с несвойственным их беседам звуковым фоном. Эша злобно встряхнула телефон, сук под ней зловеще треснул, и она вновь вцепилась в дерево мертвой хваткой. Бобтейл внизу встал на дыбы, упершись передними лапами в тополиный ствол, и, вожделенно глядя сквозь черно-белые лохмы, басовито сказал:

– Ух-ух! Ввух!

Прочие псы немедленно поддержали его неистовым лаем, и Шталь ощутила немедленное желание забраться на самую верхушку тополя. Может, собаки все еще и жаждали ее поприветствовать, но слишком уж много у них было зубов.

– Кыш!
– пискнула она.
– Фу! Пошли отсюда! Сидеть! Лежать! Домой!

Собаки внимательно выслушали ее, склонив головы набок, после чего впали в еще большее неистовство. Девушка в спортивном костюме, ухитрившаяся вскарабкаться на облюбованный

Эшей ясень, тоже отчаянно упражнялась в командах, и Шталь, пытаясь сфотографировать как можно больше собак одновременно, прислушалась, потом прокричала:

– Вы, кажется, разбираетесь в собаках?! Что с ними такое?!

– Не знаю!
– ответила та плачущим голосом.
– Не разбираюсь я уже в собаках! Потому что вот это - моя собака!
– она указала на английского кокер-спаниеля, который вместе с сородичами бесновался у подножия ее дерева. С тополя неподалеку от Эши закричали:

– У вас телефон?! Вызовите милицию! В МЧС позвоните! В ветслужбу!

– Да, да...
– пробормотала Эша, отправляя фотографии. В этот момент трое из псов, пытающихся взять штурмом шталевский тополь, вдруг сорвались с места и резво понеслись в сторону лестницы. От других групп тоже откололись несколько собак и устремились следом. Эша повернула голову и увидела одинокую женскую фигуру, идущую вдоль набережной. Увидев несущихся на нее псов, фигура на какое-то время застыла, потом оглянулась и, убедившись, что является конечной точкой перемещения веселой стаи, пустилась наутек, проломилась сквозь живую изгородь и вскорости уже стремительно взбиралась на какое-то развесистое дерево, которое Эша с такого расстояния не смогла опознать.

– Почему женщины?..
– недоуменно пробормотала она. Посмотрела на троих мужичков, которые прочно заняли наблюдательный пункт возле фонарного столба, и почти сразу же в поле ее зрения попало еще одно действующее лицо, вернее, действующая морда. Действующая морда была здоровенной дворнягой, в родословной которой присутствовало по меньшей мере шесть известных Эше пород. Дворняга деловито рысила по дорожке, опустив нос к асфальту и безмятежно помахивая хвостом. Неподалеку от обитаемых тополей она остановилась, задумчиво обозрела происходящее и двинулась дальше с совершенно равнодушным видом.

– Странно, - сообщила самой себе Шталь.
– То есть, дворняг я не интересую?

Она снова внимательно посмотрела вниз, и оттуда на нее тоже предельно внимательно посмотрели.

– С-с-собаки!
– сказала Шталь.

* * *

– Какого черта?!..
– раздраженно произнес Ейщаров, когда дверь его кабинета с грохотом распахнулась, и внутрь ввалились сначала Михаил, проворно оглядевшийся по сторонам и сразу же ринувшийся в самый дальний угол, а следом за ним - Сева, грозно размахивавший бронзовой фигуркой журавля в здоровой руке. Последней прибыла секретарша и остановилась на пороге, грозно скрестив руки на груди.

– Я им сказала, что вы заняты!
– проинформировала она Олега Георгиевича.
– Это все, что я успела сделать.

– А-а!..
– раскрасневшийся Сева отыскал глазами шофера, и бронзовый журавль, схваченный за шею, взмыл в воздух на замахе.
– Я проломлю тебе голову!

– Я сказал правду!
– рявкнул Михаил, опасливо наблюдая за движением журавля. Сева, состроив злобную гримасу, с неожиданным проворством кинулся вперед, и Михаил поспешно устремился в другой угол, по пути чуть не своротив книжный шкаф.