Чтение онлайн

Иногда среди офицеров раздавались одобрительные возгласы, свидетельствующие о том, что учения идут по плану. Поэтому замигавшая внезапно лампа тревоги оказалась для собравшихся полной неожиданностью.

— Тьфу, черт! — выругался Альберт Макинтайр. — Что-то рановато. Я собирался ввести в программу учений отражение внешнего объекта, который должен был войти в третью зону, но… Кто, черт возьми, корректировал план?

— Я, — призналась Лори Венд, краснокожая женщина, одетая в лаборантскую униформу. — Но ничего подобного не должно было произойти

еще минут пять — пять с половиной.

— Ладно, пусть так. Только в будущем будьте осторожнее.

— Странно… Хорошо, буду осторожнее.

Лори нажала на несколько кнопок на пульте

управления, и красная лампа вскоре успокоилась и стала излучать ровный розовый свет.

Завизжал сигнал интеркома, и офицеры увидели на экране Рэда Адамса, сорокалетнего крепко сбитого мужчину, находящегося сейчас в центре управления.

— Слушаю вас, — раздраженно отозвался Макинтайр.

— Что за «челнок» в третьей зоне? — спросил Рэд Адамс. — Надо немедленно остановить учения.

— Да это мы, — успокоил Макинтайр. — Это часть занятий. Не знаю, как все произошло, но «челнок» по плану должен появиться только через несколько минут. В следующий раз постараемся подготовить все более тщательно.

Адамс взглянул куда-то в сторону.

— А вы уверены, что…

— Конечно. Неужели вы думаете, что вместо учебного «челнока» в определенное время и в определенном месте вдруг ни с того ни с сего появилось какое-то судно? Вздор! Просто мы чуть промахнулись во времени. Признаю, это наша накладка.

— И все-таки мне это не нравится, — медленно произнес Адамс. — В следующий раз будьте, пожалуйста, внимательнее. Этот «челнок» ведет себя так, словно он пилотируемый корабль. Учтите, что иногда такие шутки могут наделать немало бед. Ладно, отключаюсь.

Сердце лейтенанта Стэнтона колотилось так, словно собиралось выпрыгнуть из груди. В сотый раз тесное пространство «челнока» наполнилось отчаянными криками:

— Станция «Токиан»! Говорит «челнок» 142! Я терплю бедствие! Мой курс пересекается с курсом станции! Станция «Токиан»!..

Снова и снова Карл пробовал запустить маневровые двигатели, но они упрямо молчали. Молчала и станция.

— «Токиан»! Вы слышите меня?! «Токиан»!..

Молчание. Нельзя было сказать определенно, сломалось ли только приемное устройство или вышла из строя вся система связи. Поняв тщетность своих усилий связаться со станцией, Стэнтон перешел к повествованию, рассказу о том, где он находится, что с ним произошло и что он намерен предпринять. Карл надеялся, что его сигналы на станции все-таки принимают.

Изображение «Токиана» на экране медленно увеличивалось. Невозможно было определить относительную скорость «челнока» и станции, но даже если судно всего лишь краем коснется станции, повреждения, возможно, смертельные, неминуемы. «Может, эвакуироваться?» — пронеслось у лейтенанта в голове, но он тут же отбросил эту мысль: пока еще был шанс остановить «челнок» и предотвратить столкновение. В

конце концов, в случае даже жесткого удара его может спасти аварийная надувная подушка, а возможно, ему повезет и разгерметизации «челнока» не произойдет. В общем, шансы еще оставались.

— Я сбился с курса, — по-прежнему с тревогой в голосе, но заметно тише и сосредоточеннее сообщал Карл Стэнтон. — Надеюсь, что вы меня слышите. По всей вероятности, я протараню два или три коридора вверх от южного кольца. Я бы мог еще раз попытаться запустить один из маневровых двигателей, но боюсь, что уже слишком поздно.

Станция «Токиан» почти полностью заняла главный экран. Все явственнее наблюдалось ее вращение, вращение, которое могло добить «челнок».

Постепенно погас почти весь пульт управления.

— Станция «Токиан»! Вы слышите меня?! Ответьте же мне, идиоты!

Вот уже несколько минут Элис на своем пути никого не встречала. Очевидно, все успели спрятаться. По обе стороны коридора проносились двери со светящейся табличкой «каюта свободна». Сигнал тревоги постепенно стих настолько, что стали слышны обычные будничные звуки, пронизывающие всю станцию: шум энергетических установок, скрип полов этажом выше и даже отдаленные голоса людей.

Далеко впереди показался перекресток, откуда Элис могла двигаться в стороны, вверх или вниз. Тело слушалось свою хозяйку, мысли тоже, и Элис охватил приступ какого-то беспричинного подъема настроения. «Это адреналин», — подвела она научную базу под свое состояние. Ее уже не возмущали неожиданные и, как она считала, бесчеловечные учения.

Улыбнувшись своим мыслям, Элис решила перейти на спокойный шаг. От нахлынувших чувств ей захотелось даже закричать. Эх, если бы сейчас она была не на станции «Токиан», а где-нибудь в поле или в лесу… Почему ей было так неуютно все последние месяцы? Почему она так редко думает о приятных вещах или о вечном: звездах, бесконечности? Это все работа. Она определенно заработалась.

Неожиданной радости было столько, что в иные времена ее хватило бы на месяцы жизни. Элис много и упорно трудилась. Все началось еще в Хьюстоне в высшей школе, где она спала так мало, что в итоге превратилась в полупрозрачную сомнамбулу. Продолжилось все в Эль-Пасо, где Элис сутками не слезала с тренажеров и не покидала библиотеку. Там она стала трудягой с раз и навсегда заведенной пружиной. Впрочем, если бы не это усердие, то не видать бы ей станции «Токиан».

На ходу Элис торжественно поклялась себе, что после окончания учебной тревоги она поднимется в обсерваторию и будет зачарованно вглядываться в бесконечные глубины космоса. Она с сожалением подумала о своих несчастных однокурсниках, вынужденных смотреть на звезды через толстые линзы и грязную земную атмосферу. Бедные, они никогда не видели даже обратной стороны Луны…

Эта учебная тревога пришлась очень кстати. Благодаря ей, Элис испытала толчок к новой жизни, новому настроению, новым планам.