Город сестёр
Шрифт:
– А может, я зря паникую? Может просто эта компания выпила что-то не то. Палёной водки там нажрались, или курнули чего. Или пропана случайно надышались...
Пашка снова подкрался к окну и одним глазом осмотрел улицу.
Вокруг павшего Серёги уже толкалось человек восемь соседей. Все сосредоточенно жрали кровавые шматки.
– Нет... От пропана так на аппетит не пробьёт.
Пригнувшись, вернулся в спальню.
– Так. С чего начать?
Он вспомнил жуткий взгляд
Открыл шкаф. В левой половине матово серел установленный оружейный сейф. Сверху на сейфе лежал тактический рюкзак с кое-какими причиндалами. Он вывалил из него всё на ковёр.
Снял с крючка жилет-разгрузку, бросил на кресло.
Открыл кодовый замок, извлёк "сайгу" и помповик Ремингтон без приклада. Положил на кровать.
Достал пачки с патронами 12-го. Восемь штук по 10 в упаковке. Пойдёт. Поверил помпу - заряжена. Четыре в магазине один в стволе. Сразу почувствовал некую защищенность, и даже уверенность.
Где-то должен быть патронташ. Точнее бандольера. Полез на шкаф. Да, точно там. Сел набивать ячеи патронами.
Закончил, отложил патронташ, взялся за карабин.
Из карабина он ещё ни разу не стрелял. Сайга-МК. Новенький совсем. Эту штуку он долго, вдумчиво, со вкусом выбирал. Калибр "семь шестьдесят две на тридцать девять". Втихаря прикупил с рук три боевых магазина на тридцать патронов, хоть и не положено.
Иногда, когда оставался дома один, он доставал эту машинку смерти и, положив её на журнальный столик, стоял и любовался.
Ладно, хватит сантиментов. Выгреб патроны для "нарезного". Двадцать упаковок по двадцать штук и начал набивать магазины. Тот, что на десять патронов, тоже набил. Всё засунул в карманы тарзанки.
Оставшиеся пятнадцать пачек нарезных, и те двенашки, что не влезли в патронташ, засунул в боковой карман рюкзака.
Чехлы для оружия тоже засунул в рюкзак ближе к спине.
Собирался, как на воину, блин.
В коридоре достал свои Рыбинки, зимние, нубуковые. Потом секундочку подумал, и добавил осенние Омонки.
Снял со стены аптечку. Отнёс в спальню.
Из бельевого отдела выгреб все свои плавки и носки, трико и футболки. Сложил по отдельности в мусорные пакеты. Забросил на дно рюкзака. Засунул туда же осенние ботинки.
Поприкидывал, места еще много. Засунул спальный мешок и плащ-палатку.
Флягу открыл, нюхнул. Нет, не прокисла. А что водке сделается? Пошел на кухню, достал из холодильника еще пару бутылок столичной и заполнил двухлитровую флягу до отказа, под горлышко.
Выгреб всё, что можно есть сразу. Колбасу, сыр, несколько варёных яиц, копчёную грудинку и ещё кое-что по мелочи.
Пару бутылок минералки. Четыре плитки шоколада. Килограмма три конфет. Всё попёр и уложил в рюкзак.
Вернулся на кухню, огляделся -
Потом вспомнил! У него же спирт в полторашках. Залез в кладовку взял пару штук.
Всё запихал рюкзак. Приподнял - килограммов тридцать. Но - терпимо. Не пешком ведь пойдет. Ну а если и пешком придётся, то не страшно. На охоту примерно такой же таскал, даже потяжелее.
Постоял в задумчивости. Заглянул в ванную, забрал не распакованное мыло, зубную щётку и пасту. Вроде всё.
Так - сваливать, сваливать, сваливать.
Он натянул утеплённую камуфляжку, а летнюю загрузил в распухший рюкзак. Обулся, встал, потопал - нормально. Напялил разгрузку, застегнул карманы с магазинами, перекинул через голову бандольеру. Попрыгал - болтается, стервоза. Протянул снизу язык ремня через петлю разгрузки, ещё попрыгал - сойдёт.
Попробовал напялить полушубок, естественно ничего не вышло. Да, ладно! Свернул плотно, засунул в рюкзак. Не пешком.
Залез в лямки рюкзака, выпрямился, пошевелился - сносно.
Совсем уж собрался уходить, как вспомнил.
Вернулся к сейфу, взял с верхней полки охотничий нож Кайман и бинокль. Прикинул по весу и по месту в рюкзаке и забрал из кладовки походный примус Шмель и четырёхлитровую канистрочку с бензином. Специальную, высоко герметичную "Экстрим", четыре тысячи за такую фигню отдал.
Заново переупаковал рюкзак. Напялил вязаную шапку.
Ну, вот, теперь все.
Он вышел из дома, открыл замок гаража и свалил рюкзак на заднее сиденье своей Хонды.
В проёме дверки кто-то загородил свет. Паша вздрогнул, обернулся и вскинул помпу. У двери топтался один из Серёгиных друзей, здоровенный мужик. Вся рожа и футболка спереди были залиты кровью. Серёгиной кровью.
Умертвие никак не могло переступить высокий, почти до колена, порог. Оно обиженно сопело и булькало, пробовало задрать ногу, но каждый раз получалось недостаточно,
Пашка прицелил в голову и нажал на спусковой крючок. Лупануло по ушам в закрытом помещении, будь здоров. Но и алкаш исчез из проёма, как ветром, бля, сдуло.
Пашка осторожно выглянул из двери. Зомби лежал на спине, на заснеженной клумбе, романтично раскинув руки и совершенно буднично раскинув мозги.
Дугин, зло матерясь, захлопнул гараж, и с ружьём наперевес, хрупая тающим снегом, вернулся к дому. Пирующих зомбаков прибавилось. Уже штук двенадцать склонились над трупом. Поглядывая в их сторону, Пашка запер двери дома на внутренний и на навесной замок. Обошёл вокруг и закрыл все ставни.
Потом уже изнутри гаража открыл ворота, завел свой внедорожник и выехал на свет божий.