Чтение онлайн

Потом двухэтажные дома сменились вовсе одноэтажными, а затем пригородными коттеджами. Миновав и их, мы выбрались на тракт. Колеса буквально заскользили по ровному асфальту, вдоль широкой ленты дороги — едва ли не с облегчением. И впору было гнать на пределе всех лошадиных сил, таившихся под капотом. Но беда пришла, откуда не ждали.

— У-упс, — встревоженно и, кажется, с ноткой смущения проговорила Эдна, сбрасывая скорость.

А когда мы все втроем устремили на нее озадаченные взгляды, еще и объяснила, в чем дело:

— Бензин кончается, — учитывая ситуацию, в которой мы оказались, слова эти, тихие и

виноватые, прозвучали как приговор, — простите… не рассчитала. Не догадалась заправиться… а потом не до того стало.

Да еще руками развела, как будто от этого выслушивать недобрую весть было бы легче.

Казалось бы, экая невидаль. В мире, где автомобиль давно не считается роскошью, но успел стать средством передвижения, причем самым популярным, автозаправочные станции наверняка были натыканы через каждый километр. И даже за городом нам не потребовалось много времени, чтобы найти заправку. Опять же бензин раньше времени не закончился. Но несмотря на это лично я нервничал от нетерпения, пока вялый, сонный работник АЗС выходил обслужить нас. Пока вставлял шланг, пока живительная для машин, но смертельно опасная и мерзко пахнущая для всего живого жидкость перетекала в бензобак. Каким же медлительным мне казался этот работяга. И как утекают драгоценные секунды — я ощущал чуть ли физически.

…а потом, уже с совершеннейшим фатализмом я взирал на подоспевший к заправке даже не автомобиль с мигалкой, но целый бронированный фургон. Как распахнулась задняя дверь его кузова, как наружу выскакивали вооруженные люди в шлемах и бронежилетах. Как занимают они позицию, окружая АЗС со всех сторон… но держась-таки от нее на почтительном расстоянии.

На миг в голове промелькнула спасительная мысль: а не рискнуть ли, пойдя на прорыв? Посоветовать Эдне. Ведь если преследователи наши не законченные идиоты, устраивать стрельбу на заправке они не станут. В противном случае их даже бронежилеты не спасут. Так что стволов бояться нечего… вроде как.

С другой стороны, они ведь могли бы открыть огонь нам вслед. И потом с чистой совестью написать в рапорте: «убиты при задержании и сопротивлении». Тоже хорошего мало.

Интересно, что думали на этот счет мои спутники — особенно Эдна-Наталья, коль машина ее? В любом случае, бравые бойцы, настигшие нас, не собирались давать времени ни на раздумья, ни на сомнения, ни, тем более, на попытку к бегству.

«Внимание! Это отряд специального назначения «Оборотень», — загрохотал, давя на уши и мозги голос, усиленный громкоговорителем, — бросайте оружие, вы окружены. Повторяю, это отряд специального назначения…»

Часть студии была оборудована под места для зрителей, чем напоминала амфитеатр. Гости, знаменитые и не очень, но в любом случае призванные поддерживать передаче рейтинг, занимали первые два ряда. Остальные были заполнены простой публикой вперемежку со специально набранной массовкой. Людьми позаметнее и пошумнее общего фона. Участники массовки хлопали, развевали рты, нарочито выставляли перед собой руки с отогнутым и смотрящим вниз большим пальцем. «Хуп-хуп-хуп!» — сливались их выкрики и хлопки в этакие однородные ритмичные звуки.

Камеры водили объективами, рыская по студии и ловя в кадр то мячиком подскочившую со своего места девицу, то парня с лицом, искаженным от беззвучного

крика. И все это — под вступительную мелодию, неизменную уже много лет и не первую сотню выпусков.

Затем объективы камер сместились, нацелившись на вход в студию. Туда же устремился луч прожектора, отмечая явление ведущего. Ведущий приплясывал, гримасничая перед камерой и крутился волчком на ходу. Конец же своего пути до центра студии вовсе отметил, отхватив чечетку.

Выглядел ведущий экстравагантно, одет был безвкусно, однако явно с претензией на стильность. Голову украшал парик — по форме вроде бы судейский, но цвета не белого, а розового. Одеждой служили фиолетовый фрак, брюки в шахматную клетку и белоснежная рубашка с кружевами. Выбеленным было и лицо ведущего, что придавало ему сходство с клоуном. Имидж довершали галстук-бабочка, остроносые туфли и трость с набалдашником в виде злобно оскалившейся обезьяньей морды. Ее, трость эту, ведущий крутанул в руке по окончании чечетки.

— Это снова вечер, и снова я, Вольдемар Якуб-Макалов в эфире Высшего канала, — провозгласил он торжественно, но торопливо, когда все камеры сконцентрировались на его лице, — а это значит, что с вами снова ваше любимое шоу «Час с Фемидой».

— Хуп-хуп-хуп! — долетело со стороны мест для зрителей еще даже громче прежнего.

— …кто-то преступает закон ради наживы, кто-то — из ненависти или по незнанию, — говорил Якуб-Макалов, с серьезным лицом глядя в камеру, — но наши сегодняшние подсудимые пошли на убийство, похищение человека… больного человека, я подчеркиваю, на сопротивление правоохранительным органам. И все это, как сами они считают, из благородных побуждений. Встречайте!

Массовка взвыла. На миг повернувшаяся в сторону зрительного зала одна из камер поймала сразу трех человек, в едином порыве вскинувших руки. Большие пальцы на руках были оттопырены и направлены, само собой, вниз. Не противоположным ведь жестом встречать преступников.

Затем кусок стены студии открылся, провернувшись вокруг оси на манер потайной двери в мистических фильмах о старинных замках. Поворот он сделал на сто восемьдесят градусов, так что по одну сторону стены со студией оказалась маленькая сцена со стоявшим на ней диваном. И на диване-то, закованные в наручники, восседали сегодняшние подсудимые. Бугай богатырского телосложения, бородатый старик; женщина, еще молодая и не лишенная внешней привлекательности и еще один мужчина. Поменьше первого, но тоже не тщедушный, хотя и с заметным животом и одутловатым лицом — неизбежной расплатой за сидячую работу да недостаток свежего воздуха.

Проще говоря, я и мои спутники — безуспешно попытавшиеся покинуть этот малоприятный и странный город.

Прежде чем Вольдемар Якуб-Макалов принялся представлять нас, произошло кое-что, в кадр не попавшее. На мгновение к нашему дивану подскочил прилизанный белобрысый гример неопределенного пола. И обработав мое лицо какой-то кисточкой, так же быстренько удрал.

— Итак, Матвей Богомолов, механик автосервиса, — выкрикнул ведущий, в то время как камеры повернулись ко мне.

Нет худа без добра, зато узнал свою профессию в этом мире. Вернее, профессию отражения, но это уже детали. Подумал, что какой-то этот Матвей сапожник без сапог — в автосервисе работает, а своего авто не имеет. На автобусах передвигается… ну или на такси.