Город будущего
Шрифт:
И несчастный юноша как безумный выбежал на улицу.
Термометр показывал двадцать градусов ниже нуля.
Глава XVI
ДЕМОН ЭЛЕКТРИЧЕСТВА
Мишель шел по тихим улицам. Снег заглушал шаги редких прохожих. Движение прекратилось. Стояла глубокая ночь.
«Интересно, который теперь час?» — подумал молодой человек.
И как бы в ответ ему часы на башне больницы Сен-Луи пробили шесть.
«Часы только и способны, что отмерять людские страдания», — промелькнуло в его голове.
Движимый
В эту морозную ночь небо, как никогда, казалось сверкающим и чистым, взгляд терялся в бесконечности великолепных созвездий, и Мишель, сам того не замечая, не в силах был оторваться от звезд Трех королей, [184] встававших на горизонте посредине великолепного Ориона.
184
Звезды, составляющие так называемый Пояс Ориона (в астрономии они обозначаются греческими буквами «дельта», «эпсилон» и «дзета»).
От улицы Гранж-о-Бель до улицы Фурно путь неблизкий. По сути, надо пересечь весь Старый Париж. Мишель пошел самой короткой дорогой, направился на улицу Фобур-дю-Тампль, спустился по ней до пересечения с улицей Шато-д'О, затем прямиком по улице Тюрбиго добрался до Центрального рынка.
Через несколько минут он уже был возле «Пале-Руаяль» и через великолепные ворота, выходившие на улицу Вивьен, проник в галереи.
Огромный сад казался мрачным и безмолвным. Куда ни посмотришь — везде белый ковер первозданной чистоты.
«Как-то не хочется топтать его», — подумал Мишель.
Ему и в голову не приходило, что ходить по снегу просто холодно.
В конце галереи Валу а Мишель заметил ярко освещенный цветочный магазин. Он кинулся туда и оказался в настоящем зимнем саду. Редкие растения, зеленые кустарники, букеты свежих цветов — чего там только не было!
Внешний вид бедняги явно не внушал доверия. Директор магазина никак не мог взять в толк, что делает этот оборванный молодой человек в его роскошном цветнике. Просто какая-то нелепость! Мишель сразу ощутил возникшую неловкость.
— Что вам угодно? — донесся до него резкий голос.
— Цветы, которые я мог бы купить за двадцать солей.
— За двадцать солей? — презрительно воскликнул торговец. — И это в декабре!
— Хотя бы один цветок! — промолвил молодой человек.
«Так уж и быть, подадим ему милостыню», — решил про себя торговец.
И он протянул юноше букетик полуувядших фиалок, не забыв при этом прихватить двадцать солей.
Мишель вышел из магазина. Расставшись с последними деньгами, он почувствовал какое-то необъяснимое, почти злорадное удовлетворение.
— Вот я и остался без единого соля! — произнес вслух Мишель, и его губы улыбались,
Он подносил к лицу увядшие цветы и с упоением вдыхал запах, который, увы, давно улетучился.
«Как она обрадуется — фиалки в разгар зимы! Вперед!»
Мишель дошел до набережной, пересек Сену по мосту Руаяль, углубился в квартал Инвалидов и Эколь Милитер (квартал сохранил свое название) и спустя два часа после того, как он покинул свою комнату на улице Гранж-о-Бель, наконец оказался на улице Фурно. Сердце его бешено колотилось. Он не чувствовал ни усталости, ни холода.
«Я уверен — она ждет меня! Я так давно не видел ее!»
Внезапно у него зародилось сомнение, остановившее его.
«Не могу же я появиться во время ужина! — подумал он. — Это было бы неприлично. Им пришлось бы пригласить меня за стол! Кстати, который теперь час?»
«Восемь!» — ответили часы церкви Сен-Никола, строгий контур которой четко вырисовывался на темном небе.
«О, время ужина давно прошло, — размышлял молодой человек, направляясь к дому 49. — Пусть это будет сюрприз!» — решил он и тихонько постучал в дверь.
Ему отворили. Но, когда он уже бросился вверх по лестнице, его остановил консьерж.
— Куда это вы направляетесь? — проговорил он, оглядев молодого человека с ног до головы.
— К господину Ришло.
— Его здесь нет.
— Как это нет?
— Его здесь больше нет, если вам угодно.
— Как, господин Ришло здесь больше не живет?
— Нет! Уехал!
— Уехал?
— Выставлен за дверь!
— За дверь? — вскричал Мишель.
— Он был из тех постояльцев, которые никогда вовремя не платят. У него описали имущество.
— Описали имущество? — повторил молодой человек, дрожа всем телом.
— Описали имущество и выставили вон!
— Куда?
— Понятия не имею, — отозвался государственный чиновник, принадлежавший, учитывая квартал, лишь к девятому классу.
Мишель не помнил, как очутился на улице. Волосы его растрепались, голова кружилась. На него было страшно смотреть.
— Описали имущество, выгнали вон! — повторял на бегу Мишель. — Значит, ему холодно, и он страдает от голода!
Представив на минуту, что дорогие его сердцу люди попали в беду, он вдруг сам остро ощутил жуткий голод и холод, о которых было уже забыл.
«Где же они? На что живут? У старика не было ни гроша за душою! Значит, его выгнали из коллежа! Его единственный ученик, наверное, бросил своего учителя! Если б я только знал этого негодяя!»
— Где же они? Где же они? — твердил он как безумный, приставая к каждому спешащему прохожему.
«Неужели она подумала, что я бросил ее в несчастье?»
При этой мысли колени его подогнулись и он едва не рухнул на слежавшийся снег. Отчаянным усилием воли ему удалось удержаться на ногах, но идти дальше он не мог. Тогда он побежал — бывает, что сильная боль вынуждает человека совершать невозможное.