Горец III
Шрифт:
— Как быть с мальчишкой? — поинтересовался Конан. — Он все видел.
— Я знаю. Если будет нужно, я за ним присмотрю.
— Я надеюсь на это, брат. Может быть, дети, — это именно то, чего сейчас тебе так не хватает, — и, немного помолчав, он добавил тихонько. — И Тессе тоже.
— Хорошо, — медленно отозвался Дункан. — Я позабочусь о нем. Может быть, ты и прав.
— Я всегда прав, — ухмыльнулся Мак-Лауд, — кроме того, мы родственники и поэтому очень похожи.
— К чему это ты?
— Просто
Конан уже вполне мог передвигаться сам. Они поднялись на мост, а оттуда пошли к темным спящим домам.
За окнами уже светало, послышались первые звонкие голоса только что проснувшихся птиц. Тесса подняла голову со спинки дивана, на котором просидела всю ночь, и чутко прислушалась. То ли ей показалось, то ли действительно хлопнула входная дверь, — та, что в ее мастерской. Нет, не показалось. Теперь ей ясно было слышно, что кто-то вошел в дом.
Она тихонько поднялась и, прямо как была, босиком, побежала вниз по деревянной лестнице. Подбежав к двери своей мастерской, Тесса вдруг резко остановилась и, не заглядывая в комнату, позвала:
— Мак, это ты?
Раздались негромкие шаги, человек шел на голос. Вот он появился перед ней.
— Конан?!
Ее взгляд пробежал по его фигуре и замер на растерзанной окровавленной рубахе, лучась испугом и невысказанными вопросами.
— Да, — Мак-Лауд кивнул. — Все в порядке.
— А где Мак? — почему-то шепотом спросила она.
— Он жив, а Слэн… Короче, он больше не будет тебя беспокоить. Все в порядке.
Тесса пристально смотрела на него, но он невозмутимо улыбался своей иронично-снисходительной улыбкой и молчал. Тессе это не нравилось все больше и больше, и она повторила свой вопрос:
— Конан, куда уехал Мак?
— Он мне не сказал, — спокойно ответил тот и почувствовал, что она сейчас вцепится ему в лицо, если он не изменит тон разговора.
— Но я могу догадаться, — уже серьезно сказал Конан.
— Где же он?
— Ты действительно хочешь это знать?
— Да, — ответила Тесса.
Ей вдруг стало хорошо и совершенно спокойно. Она повернулась и скомандовала:
— Тебе надо принять ванну и переодеться. Через час мы выезжаем.
Этот уголок, по-прежнему затерянный в вековых лесах, хранил маленькое озеро. Всегда спокойное, похожее на колодец и окруженное подползающими к самой воде необъятными елями — оно, как и много лет назад, отражало голубое прозрачное небо, в котором даже днем можно было увидеть большие бледные звезды.
Тесса никогда не видела ничего подобного и поэтому радовалась, как ребенок, глядя, как взлетают с этой зеркальной водной глади потревоженные пришельцами дикие утки. И как носятся высоко в ясном небе чайки, высматривая резвящуюся у самой поверхности
Конан пришвартовал лодку к пологому берегу, поросшему высокой густой травой. Подождав выбирающуюся на землю Тессу, он указал на гигантскую ель, выделяющуюся из всех деревьев своими исполинскими размерами, и проговорил:
— Иди туда. Он должен быть где-то здесь.
Дункан сидел под большим валуном, сплошь покрытым толстым одеялом мха. Скрестив ноги и положив на колени руки, он словно смотрел закрытыми глазами куда-то далеко-далеко. На его застывшем каменном лице заснула едва уловимая улыбка.
Тесса остановилась ярдах в десяти. Она стояла и просто смотрела на него. Мак-Лауд вздрогнул и открыл глаза.
— У тебя не работает телефон. Я звонила, звонила… — еле слышно проговорила она.
Дункан поднялся с земли. Не в силах больше оставаться на месте, Тесса бросилась к нему. Прижимаясь всем телом, она гладила Дункана по спине и, осыпая поцелуями щетинистое лицо, шептала:
— Я люблю тебя, люблю!
— Ты ведь знаешь, что все это никогда не кончится, — шептал он ей в ответ. — А если и кончится, то, быть может, совсем не так, как нам бы этого хотелось.
Бесшумно подошел Конан и вмешался в разговор:
— Этого никто не знает. Но раз мы живем в этом времени и в этом месте, то кому-то… Немногим, правда, достается все самое лучшее. Вся радость жизни…
— И все красивые женщины, — добавил Дункан.
— Да, именно так. Но что-то подсказывает мне, что пора уходить, — он сделал вид, что прислушивается к неслышному всем остальным голосу. — А, это, наверное, духи шепчут мне, что вам сейчас лучше всего побыть наедине.
Конан развернулся и направился к лодке.
— Мы будем рады, если ты останешься с нами, — вдогонку ему проговорил Дункан.
Конан обернулся и произнес:
— Прощай, Тесса.
— А разве мы не увидимся? — она удивленно посмотрела на него и крепко сжала руку Дункана.
— Я надеюсь, — привычная саркастическая улыбка пробежала по его губам, — что нет.
Дункан только улыбнулся ему в ответ и едва заметно качнул головой.
Так больше ни разу и не обернувшись, Конан спустился к реке.
— Ты даже не попрощался…
— Я никогда не прощаюсь с ним.
Дункан поцеловал Тессу и, обняв за плечи, повел к едва уцелевшему остову старой индейской хижины, с трудом уже различимому в высокой траве.
6
Ночь. Огромное белоснежное полотнище полощется на ветру, искажая пузатые, разноцветные буквы, гласящие: «С НОВЫМ ГОДОМ». Гигантский отель сверкает иллюминацией и гремит музыкой, льющейся сквозь открытые окна. Люди веселятся. Люди есть люди.