Горец III
Шрифт:
— Да, я так сказал.
Внезапно настроение Дункана изменилось и он заговорил с нескрываемой иронией. И на вопрос Конана «О чем ты говоришь?» ответил, состроив нахальную физиономию:
— Ну, я тоже кое-что припоминаю.
— Что же?
— Я помню ту девушку, в Лондоне. Рыженькая была, такая розовощекая, просто прелесть, — тут Дункан показал руками, какое великолепное круглое личико было у их общей знакомой. — Тебе, подлецу, досталась, — сокрушено вспоминал он.
— Перестань, — укоризненно покачал головой Конан. — Когда это
— Вот я и говорю — недавно.
— Ты знаешь, в чем твоя проблема, Дункан? Я тебе расскажу. Ты постоянно живешь в прошлом и не желаешь ни на шаг приблизиться к настоящему.
— А, по-моему, у меня нет проблем. Тем более, с настоящим, так что…
— Есть, — настойчиво уговаривал его Конан.
— Нет.
— Есть, я тебе говорю.
— Нет.
— Перестань со мной спорить! — не выдержав, гаркнул Конан.
— Да я и не спорю! — тоже повысил голос Дункан.
Они так расшумелись, что Тесса, возившаяся на кухне, тихонько вернулась оттуда и заглянула в мастерскую. Она увидела, что они стоят друг напротив друга, как разгоряченные петухи, и орут друг другу:
— Я тебе говорю, что споришь!
— Не спорю я с тобой! Понял?
— А что же ты иначе делаешь? Конечно, споришь!
— Не спорю я! Это просто… Это просто разговор!
— Ничего себе разговор! Нет, серьезно, разговор?
— Да!
— Хорошо, — неожиданно легко согласился Конан и вдруг стал совершенно спокойным.
— Да, разговор, — в последний раз громко проговорил Дункан, после чего так же, как и собеседник, спокойно и с улыбкой произнес, — и, между прочим, разговор окончен.
Дункан широко улыбнулся и собрался было выйти из комнаты, даже развернулся уже к двери, послав очаровательную улыбку Тессе, как вдруг за своей спиной услышал раздосадованный голос Конана:
— А-а-а, — протянул тот, — ты всегда выбираешь вариант полегче…
Дункан замер, подняв ногу для следующего шага, и слушал, что же еще скажет Конан, а тот как ни в чем не бывало, продолжал так заинтересовавший его разговор:
— Дункан, — позвал он. — Дункан…
— Что? — Дункан развернулся и тут же получил страшный удар в челюсть, лишивший его возможности продолжать разговор.
Он потерял сознание. Тесса бросилась к нему, а Конан, потирая ушибленный кулак, ей объяснил:
— Он спорил. Но ты не волнуйся. С ним ровным счетом ничего не случится.
Затем он прошел в прихожую, натянул прямо на голое тело влажный свитер и взял свой меч.
— Ты не должен туда отправляться, — остановила его Тесса, которая бросилась из мастерской за ним вдогонку.
— Да, — согласился он, пристегивая ремнями катану к телу и разыскивая плащ.
— Но ведь он вызывал Дункана… — она чувствовала, что несет всякую чушь только для того, чтобы хоть как-то оттянуть момент выхода Конана из дома, но она не могла ничего другого сказать и не могла ничего другого сделать.
— Какая разница? Важно только то, что сегодня кому-то предстоит
— Ты это делаешь ради меня, Конан?
— Может быть, нет.
— Ты ведь не должен туда идти…
— У нас нет выбора. Когда Дункан придет в себя, передай ему привет. Надеюсь, мы еще когда-нибудь увидимся.
Конан наконец-то нашел свой плащ, быстро надел его и вышел из дома.
Дункан глубоко вздохнул и открыл глаза. Из белоснежной сверкающей пелены выступили знакомые черты лица с блестящими звездочками слез под глазами и голос Тессы, звучащий словно из пустого гулкого коридора, позвал его:
— Мак!..
Звуки омывали горящую голову и пылали, пылали… Веки горели и глаза резало от ослепительного белого пламени, пылающего прямо перед ними. Но внезапно все прошло и пламя погасло. Он ощутил прикосновение ко лбу ее теплой ладони. Ее нежные пальцы, прогоняя боль, сбежали ручейком со лба и коснулись волос, и она тихонько, но настойчиво спросила:
— Мак, ты слышишь меня, любимый?!
Встряхнув головой, Мак-Лауд наконец-то понял, что лежит на полу мастерской Тессы, и его голова покоится на ее коленях. Она гладит его по голове и плачет.
— Где он? — простонал Дункан, потирая пальцами все еще ноющий подбородок.
— С тобой все в порядке? — тихонько, словно боясь потревожить кого-то спящего, проговорила она.
— Да, уже все нормально. Где Конан?
— А ты сам как думаешь? — спросила Тесса, помогая ему сесть.
«Умеет он все-таки», — подумал Дункан и снова спросил:
— Сколько я здесь провалялся?
Он поднялся и стал собираться.
— Около двух часов, — так же тихо, как и раньше, ответила Тесса. — Я знаю, — она опустила глаза, — ты обязан отправиться туда, но вначале скажи мне…
— Что ты хочешь услышать? — он подошел к ней и обнял ее.
— Скажи, кто-нибудь где-нибудь знает, почему все это происходит? Почему, Мак?
Дункан ничего не ответил. Опустив руки, он выпустил Тессу из объятий и прошелся по мастерской в поисках куртки. Не найдя ее, он прошел в гостиную, нашел там свои вещи и, прихватив меч, вернулся в мастерскую.
Подойдя к Тессе, он сказал:
— На этот раз я не вернусь, даже если очень захочу.
Из глаз Тессы брызнули слезы, горло перехватил спазм, и она почти беззвучно спросила:
— И это после двенадцати лет? — внезапно голос вернулся к ней, и она закричала. — Ты уйдешь так просто?
— Нет, конечно…
Он очень не хотел смотреть ей в глаза. Ему было просто страшно это делать, а кроме того, ему было больно говорить то, что он был вынужден ей сказать. Другого выхода он не видел. Он видел только то, что ей плохо и одиноко, и страшно, и самое простое — это уйти из ее и без того порядком изуродованной жизни. Поэтому он сказал то, что он сказал, и еще:
— Дорогая, ты не знаешь, как это тяжело…