Чтение онлайн

– Алекс…

– Оливия, – отозвался он, медленно расплываясь в мягкой улыбке.

– Спасибо тебе за камеру.

Мы слились в долгом поцелуе, и мне пришлось откинуться назад, чтобы снова отдышаться.

– Это… изумительно. И слишком много.

– Это не слишком много.

– Это очень дорого, – поправилась я. – Не ожидала ничего подобного.

– А то! – отозвался Алекс с самодовольством заядлого донжуана. – Именно поэтому я и купил это для тебя.

Я коснулась ладонью

его щеки.

– Спасибо.

– Не за что.

Нетерпеливый, как ребенок, он склонился над коробкой, чтобы показать мне другие вещицы. Сумку для камеры, шейный ремень. Салфетку для чистки оптики.

– Алекс, – сказала я так тихо, что он пристально посмотрел на меня. – Мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

– Я должна рассказать тебе кое-что, о чем не упоминала раньше.

Я отложила камеру в сторону и взяла обе руки Алекса.

Он нахмурился:

– Хорошо.

Затаив дыхание, я размышляла о словах, которые должна была сказать, и о том, как их сказать. Потом догадалась. Встала и подошла к шкафу, стоявшему у стены, открыла один из ящиков. Вытащила оттуда пачку фотографий и вернулась на диван. Я обернулась к Алексу, наши колени соприкоснулись. Я протянула ему фотографии.

Снимки шли не по порядку, но Алекс тщательно просмотрел их все, отобрав те, что показались очень похожими. Он взглянул на фото, изображавшее лежавшего на одеяле младенца, потом – на снимок, который я сделала всего несколько недель назад. И поднял глаза на меня.

– Она похожа на тебя.

– Да. Похожа.

Сощурившись, Алекс снова стал внимательно разглядывать фотографии.

– Ты – и Девон?

Я покачала головой:

– Нет. Я познакомилась с отцом Пиппы в баре, после того как порвала с Патриком. Этот парень утверждал, что на следующий день должен выйти в море. И, хотя я прекрасно понимала, что он вешает мне лапшу на уши, захотелось поверить ему, хотя бы на несколько часов. Это было… тяжелое время в моей жизни. Я нашла Девона и его спутника жизни через агентство по усыновлению. Они хотели ребенка, а я хотела помочь им.

– Даже не знаю, что сказать. – Алекс сложил все фотографии стопкой, но не вернул их мне.

Внутри у меня все упало, желудок сжало спазмом, и теперь съеденный ужин лежал там тяжелым камнем.

– Я просто хотела, чтобы ты знал.

– Она прелестна.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на лежавшую на самом верху стопки фотографию, ту, где Пиппа кружилась, и платье развевалось вокруг ее фигурки.

– Да, прелестна. Но она – не моя дочь, Алекс. А я – не ее мать.

Алекс немного подвинулся на диване, и я наконец-то осмелилась поднять на него взгляд.

– Но у тебя

есть ее фотографии.

– Девон и Стивен хотели, чтобы Пиппа знала меня. Они считают, что я должна знать ее. Но я – не ее мать. – Глотнув пересохшим горлом, я замерла в ожидании осуждения.

Алекс кивнул:

– Вот это – по-настоящему ценный подарок, который ты преподнесла им. А я подарил всего лишь какую-то камеру!

Я не смогла удержаться от смеха:

– Ага! Поверь, для меня это был лучший выбор.

Он улыбнулся и поцеловал меня.

– Спасибо, что рассказала.

– Я должна была сделать это. Мне не хотелось, чтобы ты узнал об этом позже, потому что тебе в любом случае стало бы об этом известно. Пиппа – не тайна всей моей жизни или что-то вроде того. И если когда-нибудь… ну, я имею в виду… это в конечном счете все равно выплыло бы наружу. То, что она – моя дочь, мой первый ребенок.

Что-то смягчилось в пристальном взгляде Алекса, в линии его рта. Поцелуй на этот раз был долгим – и снова каким-то другим. И, когда Алекс отстранился от меня, выражение его лица казалось более открытым, чем когда-либо прежде.

– Я рад, что ты рассказала мне.

Я глубоко вздохнула:

– Моей семье трудно было смириться с этим. Отец и его жена до сих пор старательно избегают темы ребенка. Один из моих братьев притворяется, что ничего не знает, у другого с женой – проблемы с зачатием, так что парни относятся к тому, что у меня есть дочь, достаточно спокойно. Но моя мать…

Алекс ждал, пока я продолжу, не подгоняя меня.

– Она ненавидит то, что я сделала. Просто ненавидит.

– Потому что ты отдала дочь?

– Ты думаешь, что женщина, которая сама усыновила ребенка, проявит понимание в этом вопросе? – Я покачала головой, все еще ощущая горечь грустных воспоминаний.

– Так что же произошло?

На самом деле произошло многое, но для того, чтобы поведать всю историю, нескольких минут мне бы не хватило. К тому же очень не хотелось вдаваться в детали этой тягостной истории.

– Она отреклась от меня на некоторое время. Теперь просто отказывается говорить об этом. Но мы с матерью уже не близки, как было раньше.

– Мне очень жаль, Оливия.

– Мы отдалились не только из-за этого. Есть еще все эти правоверные условности, ортодоксальный иудаизм. С тех пор как мама стала строго следовать предписаниям религии, в ее жизни почти не осталось места для меня.

– Фигово.

– Да. Именно так.

– Я рад, что ты рассказала мне. – Алекс помедлил. – Для тебя это имеет значение?

– Что именно?

– Что я – не еврей.

Я залилась долгим, громким смехом:

– Боже, нет. С чего ты это взял?