Голые
Шрифт:
– Тебе понадобятся силы, Оливия. Я ведь уже говорил.
Во рту у меня пересохло от волнения. Одно дело – знать, как быть современной женщиной, абсолютно уверенной в собственной сексуальности и привыкшей легкомысленно трахаться. И совсем другое – на самом деле быть такой женщиной.
– Хотя сначала нам следует кое-что обсудить, – прежде чем я смогла ответить, серьезно сказал он.
– Ой-ой-ой. – Я покачала головой и сделала шаг назад. – Звучит не слишком обнадеживающе.
Но Алекс не дал мне сбежать. Он взял меня за руку и отвел к дивану, где
– Мы не должны этого делать.
Это было последнее, что я ожидала услышать. И чуть не выдернула у него свою руку.
– Если ты не хочешь…
– Хочу. Я очень хочу, – горячо возразил Алекс, притягивая меня ближе. – Поверь мне, Оливия. Это действительно так.
Я внимательно изучала его лицо, которое выглядело искренним и открытым. Впрочем, я все еще не могла до конца постичь это неоднозначное выражение, безошибочно считать эмоции.
– Тогда почему ты сказал это?
– Потому что… – Алекс закашлялся и поерзал на диване. Розовая рубашка немного распахнулась, и теперь я могла видеть его голый торс. Чувствовать его запах.
Исходивший от Алекса аромат пьянил меня. Я наклонилась ближе, совсем чуть-чуть:
– Что?
– Я не был с женщиной вот уже… ладно, очень давно. – Казалось, он почувствовал облегчение, сделав это неожиданное признание.
Алекс сказал «с женщиной». Возможно, его слова были ложью, и все-таки он подчеркнул это различие. Если бы он сказал «с кем-то», я тут же повернулась бы и ушла. Во всяком случае, так я сказала самой себе. Пообещала, что уйду тотчас же, если он мне солжет.
– Не поверишь, я – тоже, – несерьезно бросила я.
Глаза Алекса отыскали мои, и он улыбнулся спустя пару мгновений после того, как я пошутила.
– А ты забавная.
– Иногда.
Его большой палец все еще выводил случайные узоры на моей ладони.
– Я просто хочу, чтобы ты знала.
– Спасибо.
Наши колени соприкоснулись. Я уже возилась с одной из двух пуговиц, на которых держалась рубашка Алекса. Когда пуговица была расстегнута, я позаботилась о другой и распахнула рубашку, чтобы получше рассмотреть своего любовника.
Смех Алекса превратился в прерывистый вздох, когда я покрутила в пальцах один из его сосков. Я припала к губам Алекса, и его руки зарылись в мои волосы. Потом, широко разведя свои бедра, я забралась к Алексу на колени и стиснула его лицо в своих ладонях, чтобы удержать его губы рядом с моими. Мы прижимались друг к другу в откровенном поцелуе, пока я не прервала его, чтобы глотнуть немного воздуха.
Почувствовав под собой эрекцию Алекса, я принялась покачиваться вверх-вниз. Клитор коснулся шва моих джинсов, когда я прижалась к его животу самой чувствительной частичкой тела. Я не надела лифчик под топик, и теперь соски терлись о мягкую ткань. Как же мне хотелось, чтобы они терлись о кожу Алекса!
Он выпустил мои локоны, чтобы
Алекс посмотрел на меня:
– Мы можем это снять?
Разумеется, он имел в виду мою огромную рубашку.
– Только если ты снимешь свою.
– Сними ее с меня сама.
Каким же все-таки сексуальным был его голос – грубоватым и хриплым, но одновременно таким мягким, обольстительным… Я плавно спустила рубашку с его плеч вниз, к рукам. Получилось, будто руки Алекса связаны за спиной, и, когда рубашка оказалась у его запястий, я на мгновение замерла.
– Так я не смогу использовать свои руки, – прошептали его губы рядом с моими.
Я медленно пробежала пальцами по ткани вниз, но снова остановилась.
– А вдруг мне это понравится?
Это были лишь слова. Я никогда не связывала мужчину, никто не связывал меня. Оглядываясь назад, я считала полусекс, который был у нас с Патриком, явлением определенно не самым нормальным, и все-таки наши с ним отношения не выходили за привычные рамки.
Откинув голову, Алекс посмотрел мне в глаза:
– О… правда?
Я помедлила, все еще покачиваясь на коленях любовника. Мои руки обвивались вокруг него, лишая возможности двигаться.
– Так тебе нравится этот способ?..
– Мне нравится любой способ, которым я могу получить желаемое.
Я не стала снимать рубашку с запястий Алекса. Лишь поцеловала его откровеннее, грубее, не переставая думать об этом. Мои груди терлись о его обнаженный торс, нас разделяла лишь тонкая материя топика, и, когда я прервала поцелуй, Алекс уже тяжело дышал.
Это было совсем неподходящее время для игры в «а ты когда-нибудь занимался…». Но нет ничего сексуальнее осознания того, что ты возбуждаешь кого-то, – а сейчас, когда его член был таким твердым, что я могла чувствовать его пульсацию через два слоя джинсовой ткани, Алекс, несомненно, был возбужден. Я еще немного спустила вниз его рубашку, но все-таки не стала окончательно ее снимать.
– А что тебе в этом нравится?
Алекс удивленно моргнул, потом задумчиво провел языком по своей нижней губе и сощурился.
– Иногда просто хочется отдать все, понимаешь?
Я спросила ломающимся голосом:
– Отдать что?
– Всю власть, – прошептал Алекс и закрыл глаза.
Он выдохнул. Я вздохнула. И он открыл глаза.
– Хотя, с другой стороны, иногда совершенно не хочется прощаться со своей властью. – Алекс рывком стащил с себя рубашку и сжал мои бедра. Крепко обнимая меня, он перекатился и оказался сверху, между моими ногами, теперь его член прижимался к моему лону. Моя рубашка соскользнула, и я кожей ощущала прикосновение его упругого, твердого и горячего живота. Алекс крепко сжал мои запястья и медленно завел руки мне за голову. Удерживая их одной рукой, другой он схватил мои джинсы.