Голован
Шрифт:
Пришлось несколько удлинить свою цепочку. Вдвое. А что, кто-то способен вскрыть мою сущность и всю ту дезоксирибонуклеиновую цепочку пересчитать? Разве что люди, какой-нибудь Злой Доктор, да и то, не сам по себе, а используя игрушки и подсказки бога Железа. Естественно, кое-какие сущности из Тявкающих сомневались. Пришлось в параллель использовать другой путь убеждения. Так сказать, загодя и скрытно созданную разведстаю непосредственного подчинения. Но все надо делать так, как хитрейшие из народа людей. Чтобы даже комар-сосун носа не подточил. Получилось, кстати.
Один из нужных — в смысле, ненужных — Тявкающих как раз решил размять залежалые на Камне из Священной Пещеры косточки. Пробежаться
Ну, потом еще одно прискорбие. Очередное. Другой Тявкающий почему-то вместо прохлады пещеры решил подремать в полдень на поляночке. И надо же, как оно в лесах наших бывает! Как раз там жили-поживали и никого в окрестностях покуда не трогали желтые муравчики-виброносики. Но вот не понравилась им почему-то мохнатость Тявкающего, хоть плач. Потом его шкурность нашли, конечно. И вот именно, что шкурность. То есть, шкура на месте, скелетик в наличии, а самой сущности внутри как-то не проглядывается. Легко сущности-помощники потом его несли. А чего, воздух внутри, он же ничего не весит. Причем, что интересно, шерстка теперь блестеть стала попросту на диво. Эти самые желтые муравчики выели не только Тявкающего, но и всё его индивидуальное блошиное царство. Естественно, по постановлению Тявкающих пришлось истинному народу потом попотеть, ту поляночку от виброносиков очищая. Ведь задача какая была поставлена? Правильно! Чтобы ни один гаденыш шестиногий не ускользнул от возмездия. Но все едино, дезоксирибонуклеиновую спиральку обратно не соберешь, хоть всех желтых виброносиков на зубок проверяй.
Сократилось число-то Тявкающих по Делу. Немножечко покуда сократилось. А новых найти… Так это ж надобно искать, готовить…
Не, все же несколько не так. Людской-то массой завсегда можно было управлять. Но все ж проблемно. Всегда идешь на грани запугивания и обещания грядущего рая. Настоящее всегда неустойчиво. А ведь так хочется этого самого Настоящего на все времена. Ведь покумекайте собственным студнем в черепушке. Будущее — оно штука неопределенная. Массаракш его знает, куда оно вынесет. Тем паче, слово «будущее» подразумевает изменения. И по большому счету, изменения к лучшему. Но снова извиняюсь, а зачем и без того классное менять на какое-то лучшее? Любая перемена — риск. Неплохо бы наоборот, остановить мгновенье. Как там у Верблибена «Скради мгновенье — веселей не будет, на полог счастья лучше не дышать».
Управляемым массам, разумеется, требуется некое Будущее. Им, если присмотреться, несколько хреновато в этой лучшей из сфер. Пашут с ночи до зари, жуют какие-то объедки, иногда, правда, по-новой завернутые в целлофановую упаковку и с лейблой «свежатина». Спят, как придется. Топчут мир пешком, причем по самой-самой грязи. Кое-как добредают до старости, ну а тут их болезни — цап-царап! А лекарства… Они из тех же объедков, но стоят — будь здоров. Короче, для нейтрализации негатива потребна вера в то самое будущее. Лучшее, которое строим. Ведь из-за него же горбатимся, верно? Из-за него же терпим? Из-за чего ж еще?
Ладно, присматриваться не будем — глупая затея. Наверху так классно, если не присматриваться вниз. Туда — вниз — можно, и поощряется плевать, но никак не присматриваться. Присмотром занимаются специальные службы. Хмурые, натренированные псы-челюсти
Ибо у кого извилистый студень в башке не до конца высох, тот понимает. Если б массы внизу все поголовно и завсегда верили в это лучшее будущее, и в то, что мы его, родимое, с утра до ночи строим. Они — физически, а мы, в верхней части пищевой пирамиды, — неусыпными умственными усилиями. Тогда конечно. Или, там, в то, что «все нынешние трудности проистекают от недавно произошедшей войны, развязанной нашими завистливыми вражинами, назло…». И тем не менее, всегдашняя напряга в том, что в больших массах всегда есть некое количество чрезмерно любознательных и к тому же — не слишком сдержанных на язык. «А почему, значит, мы тут недоедаем, а вот, например, Неизвестные Отцы, они…»
Вот именно на такой случай и прикармливаются хмурые, бдительные псы-челюсти. Пусть делают свое «хав-хав», удовлетворяют мучительские, или какие там еще, инстинкты. Отсюда, сверху, лучше не приглядываться. Не стоит портить аппетит перед обедом.
Короче, сохранение настоящего на все времена — дело достаточно хлопотное. А возлежать на самом верху большой Пирамиды Пищевой Цепи так классно. И было б еще более классно, если б не отвлекающие снизу факторы. Чем там опять недовольны эти безынициативные голодранцы? Кинуть бы на них пару водородных фугасов. Ведь уже кидали не так давно. Благо, было удобно маскировать под вражьи атомные поползновения. Разве это отребье докумекает определить по составу изотопов, чьи «колотушки» спикировали на голову? Ни в жизнь не докумекает! Так и помрет в убежденности, что все вражья сволочь сотворила Хонтийская или, там, южно-голубосоюзная. Ну, еще есть способ давить гаденышей в удачно захваченных (надо же, получилось!) этими революционерами городах объявлением эпидемии. Чума, братцы! Лекарств не хватит, так что придется бомбу. Уж извиняемся, но радиация, она, родимая, всех накроет и вылечит.
К сожалению, без этого массового роения внизу не существует и розового настоящего. Приходится терпеть соседство. Понятно, заборчик, или, там, замковая стена — отгородиться-то можно. Но все же не полное избавление. Только ведь если увлечься отлавливанием и истреблением не в меру, то получится вообще остаться на бобах. Массаракш и еще раз массаракш! Дабы это самое прекрасное настоящее существовало, надо, чтобы внизу была как можно большая масса этих… как их, бишь? Работников, о!
Короче, вся волокита из-за этих самых работников. Приходится терпеть. Уже настраиваешься, что терпеть, значит, на все времена, ибо…
И тут прибывают проплаченные яйцечерепушки и по всей форме докладывают, что способ есть!
Способ управления людьми в новом режиме!
Никакого тебе недовольства. Никакой внушаемой веры в Светлое Завтра. Все и так будут довольны своим настоящим. Примерно как ты — своим. Только вот ты наверху Пищевой Пирамиды, а муравчики будут довольны своим указанным местом внизу.
О, Мировой Свет! Как же это все вовремя!
С определенной натяжкой это можно было бы назвать просекой. Деревья, кустарник, папоротники, цветущие лианы — весь гербарий целиком — лежали внавал. И так на ширине метров в сорок — пятьдесят. Сама просека уходила в обе стороны, теряясь в тумане и в общем зеленом фоне. По краям некоторые стволы обломались или выворотились с корнем, но все же не упали, а уперлись в крепко покоящихся собратьев. Количество свалившихся деревьев исчислялось сотнями и сотнями. Сама собой напрашивалась аналогия с наблюдаемым намедни землетрясением. Только вот…