Чтение онлайн

— Можете не рассказывать.

Он посмотрел ей в глаза и решился тихо сказать: «Такие зеленые».

Повисло молчание. «Ее глаза?» Миранда отвела взгляд и потянулась за бутылкой.

— Я не знал, чего ожидать, — начал он свою историю. — Царство пепла? Стояло лето. Цвели маргаритки и васильки. Сотни миль я ехал и видел их в трещинах на шоссе.

Он покачал шкварчащую сковороду.

— Как-то утром я проснулся и обнаружил у себя над головой сотню больших воздушных шаров всех мыслимых цветов и моделей. Сидевшие в корзинах люди кричали:

«С добрым утром!» Махали мне. Они были счастливы.

— Они катались на воздушных шарах?

— Это была прихоть. Что-то вроде пикника в воздухе. Не знаю, куда они летели. Наверное, и сами не думали об этом. Просто отдались на волю ветра.

Он покачал головой, будто заново дивясь.

— А как пожары? — спросила она. — Города? Это правда — о войне на Великих озерах?

По слухам, Торонто и Буффало объединились в неустойчивый союз против Монреаля. Квебек блокировал залив Святого Лаврентия. Детройт спустил на воду собственный флот каперов. Страна сдала свои позиции городам-государствам, интригам генералов и сенаторов.

— Меня предупредили: нужно обходить те края стороной, — рассказывал он. — Кое-что мне удавалось разглядеть издалека, особенно по ночам. Но сейчас, наверное, там уже все кончено.

— А что можно было увидеть ночью? — спросила она.

Он сглаживал углы. Миранда поняла это, и ей захотелось узнать правду.

— Прерии горели потрясающе, — охотно поведал он. — Ночью трудно уснуть, даже если огонь в полусотне миль. Пожары окрасят весь горизонт оранжевым. И мощный гул издалека, как от тяжелых товарных составов.

— Города, — напомнила она.

— Пылали как костры. Я держался от них подальше. Выбирал второстепенные дороги. Продвигался очень медленно и осторожно. Из-за снайперов. И досок с гвоздями на шоссе, чтобы протыкать шины. И рояльных струн.

— А это еще зачем?

— Их натягивали на уровне горла — сбивать велосипедистов. Струна почти незаметна, особенно если едешь быстро. Столько велосипедов валялось… Просто море.

Было видно, что она испытала шок, услышав об этих струнах.

— Как-то ночью я спал в поле молодой кукурузы. Никогда не знал: оказывается, можно слышать, как она растет.

Натан Ли пытался отвлечь ее, и иногда получалось.

— Стебли шелестят на ветру? — предположила она.

— Нет, — покачал он головой. — Ветра не было. Полный штиль. Росли початки. Листья разворачивались. Это я и слышал.

Миранда никогда не думала о подобном. И все же она вернулась к погоне за реальностью.

— Эти ужасные люди, о которых вы говорили. Снайперы…

— Они просто делали свое дело, — сказал он. — В этом нет ни дурного, ни хорошего.

— Убивать ни в чем не повинных людей?

— Они обеспечивали существование своим семьям. Или кланам. Тем, кто остался в живых.

— Я думала, там военное положение.

— Так оно и было. Говорят, армия держала трассу I-70 открытой всю весну. Они сопровождали конвои, преследовали бандитов, охраняли станции анализов крови. Делали все, что

в их силах, но ситуация вышла из-под контроля. Я видел столько… казненных. Повешенных на высоковольтных опорах. Или привязанных к столбам ограждений. А то и просто застреленных в канавах. Как в Средние века. Это армия поработала и выставила результаты на всеобщее обозрение вдоль обочин дорог.

— Там и сейчас такое?

— Уже нет. Во всяком случае, военные этим теперь не занимаются. Платить перестали. А у большинства из них семьи. Трасса I-70 была последним коридором «из моря в море». К тому времени, когда я захотел им воспользоваться, его закрыли.

«Армия разваливается», — подумала она и сказала:

— Генералы ничего подобного нам не рассказывали.

— Вы слышали о конкистадорах? — спросил он. — Первое, что они сделали, высадившись в Новом Свете, — порвали узы с монархией. В те времена короли получали власть прямо от Бога, как Папа Римский. И тут вдруг конкистадоры обнаружили, что очутились в мире, где Бога нет.

— Вы сравниваете генералов с конкистадорами?

— Я не вижу, чтобы ими кто-то командовал.

«Мой отец», — подумала, но не сказала она. И президент с Объединенным комитетом начальников штабов, засевшие на горе Шайенн, в бункере НОРАД [60] . И двести лет демократии. Себя она патриотом не считала, но демократия была их богиней. А Натан Ли пугал ее.

— Но свою власть они получают от людей, — настаивала она.

— Миранда, — укоризненно прошептал он.

Она перевернула бутылку — та была пуста. Плохо. Слишком быстро.

— Но это ужасно!

— Сейчас уже все иначе, — сказал он. — Но тогда я, бывало, заходил в маленькие городки и попадал в другую реальность: словно пятьдесят лет назад остановились часы. Жизнь ничем не потревожена. Никакой паники, абсолютное спокойствие. Мужчины постригали лужайки ручными косилками. Лимонад за пятицентовик. Мальчишки красили белые заборы. Такое впечатление, будто там даже не слыхали о чуме.

— С глаз долой, из сердца вон?

— Отчасти так, — сказал он. — Но по сути, никто просто не задумывается, что скоро настанет их черед. И это не отрицание действительности. Это вера. Они все считают, что им предрешено выжить. Спроси их — и я бы выслушал сотню причин, почему чума минует их. Их семейные гены сильны, или они жили более праведно, или пища здоровая, или бегают трусцой, или молятся…

— Но это же такой самообман! А как же повсеместные отключения электричества? Исчезновение горючего? Голодные бунты?