Гобелен
Шрифт:
Глаза Элайн сверкнули. Она с ненавистью уставилась на Лауру.
– Распорядитесь, чтобы багаж графини погрузили в экипаж, Симонс, – продолжала молодая хозяйка. – И займитесь остальными гостями.
Дворецкий кивнул, пряча улыбку.
– Замужество придает вам храбрости. Что ж, храбрость вам понадобится, чтобы ужиться с таким чудовищем, – съязвила Элайн.
– Если вы будете подобным образом отзываться о моем муже, я заставлю вас пожалеть об этом, – заявила Лаура.
– Кем вы себя возомнили?!
– Его
«Да, его женой, – мысленно повторила она. – Теперь надо, чтобы Алекс осознал это».
Глава 18
Собравшись с духом, граф направился к гостям. Он понимал, что должен извиниться, и все же решил, что не станет реагировать на косые взгляды. Разумеется его поведение в церкви выходило за рамки приличий. Однако Лаура несла не меньшую ответственность за произошедшее, так как спровоцировала его на подобную выходку. И все-таки следовало проявлять к ней уважение. Ведь она теперь хозяйка Хеддон-Холла и графиня.
Он застал в столовой одного лишь Симонса. Дворецкий, дожидавшийся хозяина, объяснил, в чем дело.
Перепрыгивая через ступеньки, Алекс побежал в спальню супруги. И обнаружил, что Лаура плещется в ванне. Она еще и напевала, причем ужасно фальшивила, – вероятно, не таким уж безупречным было ее образование.
Алекс пристально посмотрел на жену.
– Что вы сказали гостям, миледи?! – рявкнул он. Лаура одарила мужа очаровательной улыбкой.
– Алекс, тебе не кажется, что к прислуге ты относишься куда лучше, чем к жене?
– О чем ты?
– Так, вспомнилось… Когда я была у тебя в услужении, ты не смел так повышать на меня голос.
– А ты считаешь, что ни в чем не виновата? Ты что, не знаешь, что на нашей свадьбе присутствовал самый влиятельный человек в Англии? Где Уильям Питт?
– Честное слово, не знаю, где он. Может, в Блейкморе. Могу лишь сказать, где Элайн. Я попросила ее удалиться, потому что не хочу, чтобы она находилась в этом доме. Насколько мне известно, вдовствующая графиня сейчас в гостинице.
Лаура с невозмутимым видом выбралась из ванны, подошла к камину и принялась растираться полотенцем. Граф пытался не замечать ее наготы, но это было не так-то просто. Ведь он же не скопец! Длительное воздержание – не такое уж легкое испытание для мужчины его возраста.
Наконец Лаура накинула халат, и граф вздохнул с облегчением. Однако его ждало новое испытание. Лаура вдруг вытащила шпильки из волос, и по плечам ее рассыпались золистые локоны. Алекс слишком хорошо помнил то мгновение, когда она впервые распустила перед ним свои чудесные волосы. И сейчас он смотрел на нее и старался не думать о том, что произошло после этого.
– Я устала, Алекс… – протянула Лаура с томной
– Разве? А я думал, нет.
Словно не замечая того, что халат ее распахнулся, Лаура пересекла комнату и подошла к столу. Взяв с серебряного подноса ножку цыпленка, она поднялась на приступок огромной кровати и, усевшись на постель, принялась с аппетитом ужинать. При этом она время от времени поглядывала на Алекса, а тот, в свою очередь, не сводил с нее гневного взгляда.
– Смирись, дорогой, – пробормотала Лаура, вгрызаясь в цыпленка.
Граф прекрасно понимал, что спокойствие жены – не более чем притворство. И все же продолжал злиться.
– Надо было придушить тебя, когда ты была еще ребенком! – выпалил он.
– Ну и представь, чего бы мы оба лишились! – Лаура сидела, скрестив ноги по-турецки. Казалось, она не замечала, что почти раздета. – Было время, Алекс, когда ты счел бы нынешнюю ситуацию весьма пикантной.
– Это было до того, как я понял, кто на самом деле моя жена. До того, как я осознал всю меру ее вероломства.
Встав на колени, Лаура положила обглоданную косточку на столик и облизала каждый палец. Затем, выпрямившись, посмотрела на мужа. Посмотрела так, как смотрят на упрямых детей уставшие родители.
– О ты, король всех несчастных…
– Нет, только не это! – завопил Алекс, потрясая кулаками. – Не желаю, чтобы меня засыпали цитатами!
– Хорошо, – кивнула Лаура. – Чем бы ты тогда хотел заняться?
Он внимательно посмотрел на нее и процедил сквозь зубы:
– После того, как придушу тебя?
– Ты в самом деле этого хочешь? – Она ослепительно улыбнулась. Зубы у нее были белые и ровные, и граф вдруг подумал о том, что они, должно быть, еще и острые.
– В настоящий момент – именно этого.
Алекс по– прежнему злился -и в то же время любовался своей женой. В эти мгновения она была необыкновенно хороша.
– Но, Алекс, откуда такое желание?
Глядя на него, она думала о том, что он никогда еще не выглядел столь импозантно, пусть даже его шелковую рубашку намочил дождь и волосы растрепались.
– Откуда?… Ты еще смеешь спрашивать?!
– О гордость, лежащая в основе человеческой слепоты и косности, о гордость – извечное знамя дураков!
Граф вздрогнул и невольно сжал кулаки.
– Алекс, присядь, а то вена у тебя на шее сейчас лопнет. Что я такого сделала? Чем вызвала столь бурный гнев?
Она не могла поверить в то, что гнев его не утихнет, и ей просто не приходило в голову, что он может выбрать другую спальню, не ту, что предназначалась им как молодоженам. Она не предполагала, что муж вдруг развернется и уйдет.