Гнет
Шрифт:
А когда у нас тут окончательно установилась Советская власть - страшный голод начался. Начиная с осени 1921 и заканчивая серединой 1922 года – люди у нас тут, словно мухи, мерли. Дело доходило даже то того, что голодные люди – людей ели. Толпы беспризорных, истощенных голодом детей по улицам села тогда беспомощно бродили – хлеба просили, а людям им дать нечего было, они тут же, на улицах, и умирали.
Люди, у кого еще были силы, бежали отсюда, куда глаза глядят. Мы тоже хотели бежать, да некуда нам было,… мучились мы у себя дома и худыми, как щепки, были. Но, слава Богу, пережили мы тогда тот ужас – коровка наша спасла нас.
И как только мы после этого голода стали приходить в чувство,
Это были страшные времена. Беда не обошла стороной и наш большой род. Сначала представители «народной» власти вместе с вооруженными солдатами пришли к родителям твоего деда Вани - к деду Климу и бабе Наташе. Они на деда Клима давно зуб точили: жил он в доме лучшем, чем у других, да и в колхоз он не хотел вступать. Так вот, зашли в его дом члены комиссии по раскулачиванию, как к себе домой, и объявили: «Все твое имущество, гражданин Иванцов, согласно постановлению комиссии - конфисковано и с сегодняшнего дня принадлежит трудовому крестьянству».
– А я, по-вашему, что, крестьянство, не трудовое что ли? – возмутился дед Клим. – Или, может быть, дети мои за Советскую власть кровь не проливали?
– А ты себя за спину детей не прячь,… ты – жирующий кровосос, - ответили ему представители Советской власти и потребовали, чтобы все, проживающие в этом доме, немедленно покинули его.
Рассказывать, что там тогда творилось, - потупившись, слабым голосом проговорила баба Киля, - я вряд ли смогу,… скажу только, что в тот момент дома были дед Клим, баба Наташа, покалеченный на Гражданской войне их сын Петя с женой Катей и двумя маленькими детьми. А остальные, проживавшие в этом доме, уже взрослые их дети: Вася, Коля и Маша, были в это время на работе в поле. Так вот, даже не смотря на то, что твой дед Ваня и его брат Петя воевали на Гражданской войне на стороне красных, и оба были тяжело ранены - не помогло их семье от раскулачивания… Они все вместе тогда в ногах у членов этой комиссии валялись, умоляли не выгонять их из дома. Да куда там: солдаты за шиворот, и пинками под зад за ворота их всех повыбрасывали…
Остались они тогда только в том, что на них одето было. Дед Клим, ему тогда уже 67 лет было, через день после этого в нашей хате умер – не выдержало у него сердце. Перед этим он долго плакал – ему было очень обидно, что какие-то мракобесы в течение одного часа забрали все то, что он вместе со своей большой семьей десятилетиями каторжным трудом наживал. Причем богатым он никогда не был,… ну, была у него тогда лошадь и две коровы,… ну дом – по сравнению с другими хатами, у него был лучше... Но в нем всего-то было две комнаты и коридорчик с кухней. А жили тогда в нем, как я уже говорила, кроме деда Клима и бабы Наташи, еще трое его взрослых детей и жена Пети с двумя маленькими детьми. А израненный на Гражданской войне Петя, когда его семью выбросили из того дома, был морально просто раздавлен,… он никак не мог дойти своим умом: за что он воевал? За что он угробил свое здоровье, и как ему теперь со своей семьей дальше жить?!..
Потом в двух комнатах того дома четырехлетняя сельская школа была: твоя, внучек, мама и Анюта туда в школу ходили, и каждый раз, приходя с той школы домой, они вспоминали, как они туда к деду Климу и бабе Наташе в гости ходили. Они своим детским умом никак не могли понять, почему теперь в том доме школа и почему дедушка Клим вдруг умер, а бабушка Наташа плачет все время. А школа была там долго: уже после войны – в 60-х годах, решено было ее разобрать и из того камня построить новую школу, ту, что сейчас на горе стоит. Конечно, как и следовало было ожидать в таких
Потом раскулачили старшего сына деда Клима – Гришу. Он после того, как раненным вернулся с первой мировой войны 1914 года, жил отдельно в своей небольшой хатке напротив отцовского дома. Собрав свои пожитки, он вынужден был вместе со своей семьей перебраться к своему младшему брату Васе, но спустя месяц и того тоже раскулачили. Причем его чуть не расстреляли,… он стал сопротивление оказывать пришедшим к нему активистам, и его сначала избили сильно, а потом за дом потащили и к стенке поставили. В него несколько раз выстрелили, но, к счастью, пули выше головы пролетели. Скорее всего, его таким способом хотели попугать. Хорошо еще, что его не арестовали.
Потом и он со своей семьей, и Гриша – его старший брат, со свей семьей, сначала перебрались жить к их двоюродному брату Вите, а потом они вырыли землянки за селом и там жить стали.
У Гриши было пятеро детей. Во время голодовки - в 1933 году, у него сначала умерла его жена Ира, а потом, когда он и его дети уже тоже находились на грани голодной смерти, он, чтобы спасти хотя бы своих младших детей - Аню и Колю, отвез их в Николаев и сдал в приют. И уже после голодовки, когда ему и его трем старшим детям: Мусе, Наде и Марусе чудом удалось выжить, он поехал в Николаев, чтобы забрать своих младших детей из приюта, но ему там сказали, что его дети умерли. Он от горя чуть рассудок не потерял, и это было просто чудо, что он не натворил тогда глупостей. Решив бежать подальше от этого проклятого места, он в 1935 году уехал на Донбасс и там работал на шахте шахтером, он там и умер вскоре.
Младший брат деда Вани - Вася, после раскулачивания - в нашем селе в землянке еще какое-то время жил, а потом, после голодовки, он со своею семьей в Николаев выехал. Там ему как-то удалось пристроиться, и он там жил до 1944 года, до тех пор, пока наша армия Николаев не освободила. В это время он был отправлен на фронт и там он пропал без вести. У него остались тогда трое детей: Вася, Боря и Леночка – сейчас они в Николаеве живут.
А искалеченный на Гражданской войне Петя, после того, как его вместе с его семьей из отцовского дома выкинули - у нас жил, пока мы помогали ему землянку на краю села строить. Там он, инвалид и герой Гражданской войны, и жил потом, пока уже во время войны - в 1944 году, пряча в своей халупе от немцев двух наших раненных солдат, не был вместе с ними застрелен. У него осталась тогда жена Катя с двумя дочками: Верой и Дуничкой.
Последний брат деда Вани - Коля, после раскулачивания тоже за селом землянку вырыл, и жил там со своей семьей. Он был самым грамотным в семье Иванцовых – окончил в Ковалевке ту четырехлетнюю школу, о которой я тебе говорила. Работал он сначала в нашем колхозе учетчиком, а затем, после того, как вовремя голодовки - в 1933 году, умер от голода его единственный сын – тоже Коля, он со своей убитой горем женой Юлей выехал из села. Он долго мыкался в поисках места жительства и, в конце концов, ему удалось обустроиться в Крыму. Там у него родилось двое детей: Боря и Валерик, там он и жил до начала войны.
Работал Коля бухгалтером на рыбоперерабатывающем заводе. А когда война началась, его на фронт наши забрали, и он защищал Севастополь. Тогда же очень много наших солдат в плен к немцам попало - Коля тоже в плен попал. А когда немцы колонну с пленными солдатами гнали куда-то в лагерь, ему и еще нескольким нашим солдатам ночью удалось сбежать, и он сюда, к нам в село пришел. Нам удалось скрыть от румын, что он воевал и был в плену, и он жил тут до 1944 года, до тех пор, пока наши войска к нам в село не вернулись.