Чтение онлайн

– И на кого же ты так зол?

Покачав головой, Джон снова отпил из стакана.

– Думаю, что на самом деле я злюсь на Эйприл. Но ведь этого не может быть.

– Она не должна была умирать.

– Да, ты явно прошел школу хитрости и догадливости, до того как стал профессором Колумбийского университета. – Откинувшись на спинку кресла, он посмотрел в потолок. – Думаю, ты прав. Я просто не хочу принимать этого. В любом случае спасибо, что ты понимаешь, почему я веду себя как полное дерьмо. – Он уселся поудобнее в кресле и положил ноги

на журнальный столик. – А теперь расскажи мне, что ты делал сегодня.

Я описал, как провел день: Алан, Белнапы, Гленрой Брейкстоун, поездка в Элм-хилл, раздражительный старик на Фон-дю-Лак-драйв.

– Я, должно быть, что-то упустил в твоих рассуждениях, – сказал Джон. – Почему ты вообще поехал к этому человеку?

Не упоминая о Томе Пасморе, я рассказал ему об «Элви холдингс» и Уильяме Фрицманне.

– Единственным Фрицманном в телефонном справочнике оказался Оскар с Фон-дю-Лак-драйв. Вот я и поехал к нему, но как только спросил об Уильяме Фрицманне, старик назвал меня мошенником и решил расправиться со мной.

– Он пытался ударить тебя?

– Мне показалось, что он устал от людей, задающих ему вопросы об Уильяме Фрицманне.

– Но Уильяма нет в телефонной книге?

– Там зарегистрирован номер экспресс-почты, тот же, что для «Элви холдингс» и для двух других учредителей компании, которые могут быть, а могут и не быть реальными лицами.

Джон внимательно смотрел на меня, поставив стакан на колено и ожидая продолжения.

Я рассказал ему о том, что видел возле «Зеленой женщины» синий «лексус». Прежде чем я закончил, Джон резко выпрямился и снял со столика ноги.

– Та же машина?

– Она скрылась из виду, прежде чем я успел убедиться в этом окончательно. Но когда я искал в компьютере «Элви холдингс», решил выяснить также, кто владелец «Зеленой женщины».

– Только не говори мне, что это Уильям Фрицманн.

– "Элви холдингс" купила помещение бара в восьмидесятом году.

– Так, значит, все-таки Фрицманн. – Джон поставил стакан на стол, поглядел на меня, снова на стакан, затем поднял его и поставил на ладонь, словно взвешивая. – Так ты думаешь, что Эйприл убили из-за этого чертова «исторического проекта»?

– Она говорила с тобой об этом?

Джон покачал головой.

– Честно говоря, Эйприл была так занята, что у нас почти не было времени на разговоры. Нет, это вовсе не было проблемой... – Он вскинул глаза. – А если уж совсем честно: да, возможно, это было проблемой.

– Алан знал, что это как-то связано с преступлением.

– Да? – Джон явно пытался вспомнить наш разговор в машине. – Ну что ж, с отцом она, видимо, разговаривала больше, чем со мной.

– С ним больше, чем с тобой?

– Ну, меня очень злили эти проекты Эйприл. – Джон заколебался, словно прикидывая, как много стоит говорить. Затем он встал и принялся заправлять рубашку под ремень брюк. Поправил ремень. Эти лихорадочные маневры не могли скрыть, что Джону не по себе. Наклонившись,

он взял со стола стакан. – Эти проекты действовали мне на нервы. Я не понимал, почему надо отрывать время от семьи на всю эту галиматью, за которую ей никто не платит.

– Ты знаешь, как и когда она впервые заинтересовалась убийствами «Голубой розы»?

Джон нахмурился, глядя в пустой стакан.

– Нет.

– А что ей удалось узнать?

– Не имею ни малейшего понятия. Наверное, Монро и Уилер унесли папку, где об этом написано, вместе со всеми остальными. – Джон тяжело вздохнул. – Подожди. Я сделаю себе еще выпить. – Сделав несколько шагов в сторону кухни, Джон обернулся. – Не подумай – у нас были хорошие отношения. Я просто хотел, чтобы Эйприл проводила больше времени дома. Но мы не ссорились. То есть, мы конечно спорили. Мне не хотелось говорить об этом при полицейских. И при родителях. Им не обязательно знать, что мы не всегда бывали счастливы друг с другом.

– Понимаю, – кивнул я.

Джон сделал еще шаг вперед, помахивая пустым стаканом.

– Знаешь, чего стоит собрать коллекцию вроде нашей? Когда у Эйприл случалось затишье в делах, она садилась на самолет и летела в Париж охотиться за очередным полотном. Так уж ее вырастили – для маленькой Эйприл Брукнер не было ничего невозможного – нет, сэр, – Эйприл Брукнер могла делать все, что придет в ее хорошенькую головку.

– И ты злился на нее за то, что она оставляла тебя?

– Ты ничего не понял, – повернувшись на каблуках, Джон направился в кухню. Я услышал звук льющейся жидкости, падающего в стакан льда, захлопывающегося холодильника. Джон вернулся в комнату и остановился на том же самом месте, на каком стоял, согнув в локте руку со стаканом. – Иногда с Эйприл было очень трудно жить. Что-то в ней было не так, словно отсутствовало равновесие.

Заметив на ковре расплывающиеся черные пятна, Джон протер ладонью дно стакана, с которого стекали капельки воды, и отпил из него. – Я – самое лучшее, что произошло в жизни Эйприл, и где-то в глубине сознания Алан знает об этом. Когда она вышла за меня замуж, Алан расслабился – я сделал ему настоящее одолжение. Он знал, что я способен удержать ее от безрассудств.

– Она была очень одаренной женщиной, – сказал я. – Что ты хотел, чтобы она делала целыми днями – пекла пирожки?

Снова хлебнув из бокала, Джон вернулся к креслу.

– И чем же это она была так одарена? Эйприл умела делать деньги. Это что – такой уж чудесный дар?

– Мне кажется, ее не очень волновали деньги сами по себе. Таковы сейчас многие капиталисты.

– Не обманывай себя, – сказал Джон. – Она просто завязла во всем этом.

Джон нахмурился.

– Я уверен, что Эйприл была благодарна тебе за стабильность, которую ты ей дал, – сказал я. – Подумай хотя бы, сколько лет вы прожили вместе.

Рот Джона Рэнсома искривился, он зажмурился и чуть наклонился вперед, прижав ко лбу холодный бокал.