Чтение онлайн

Тру руки, чтобы вернуть в них хоть немного жизни. Руки покрыты порезами и ушибами, пробую пошевелить пальцами, вроде ничего не сломано. Смотрю вниз на расползающиеся по коленям красные пятна — это были мои любимые джинсы, и теперь они испорчены. Морщась, вытаскиваю осколок стекла из своего колена.

Слышу громкий звук и вижу, как Райан перепрыгивает через мусорку, падая рядом со мной. Он садится, прижавшись спиной к зеленому пластику, тяжело дыша и улыбается: маниакально и победоносно. Но улыбка исчезает, когда он смотрит перед собой.

— Мы в ловушке.

Я

вслед за ним смотрю на высокую кирпичную стену, перекрывающую нам выход.

— Похоже на то.

Осмеливаюсь выглянуть поверх урны, полицейские в защитном снаряжении ходят по толпе, в то время как фигуры в шлемах и бледно-голубой униформе Белого Щита стоят, скрестив руки на груди. Никто в толпе не двигается, должно быть, страх приморозил их к месту. Но они не выглядят напуганными, напротив, удивительно спокойными.

Я высматриваю знакомые лица. Пиппа перестала плакать и зачарованно смотрит на мужчину рядом с ней, на нем ниспадающая рубашка, покрытая розовыми цветами, в руках он сжимает сломанную гитару. Итак, Пиппа в конце концов нашла Натаниэля. Карл и Кьяра стоят рядом друг с другом, рука Карла лежит на плече у Кьяры. Я рада, потому что знаю, как они друг другу нравятся.

— Уходи, Кьяра, — говорю я тихо.

В толпе только один или два парня в капюшонах. Остальные, должно быть, ушли.

— Что происходит? — говорит Райан, приседая рядом со мной.

— Ничего. Именно это и странно. Они не делают абсолютно ничего.

Полицейский проходит мимо урны, и мы оба сползаем вниз, прижав ноги к подбородкам. Мы прижимаемся друг к другу так близко, что молния от куртки Райана врезается мне в руку.

— Ты Петра, правильно? — шепчет Райан.

Я не могу поверить, что он знает мое имя. Ладно, что мы с ним четыре года учились в одном классе, и мое имя вообще-то Петри, но все-таки достаточно близко. Я никогда не думала, что он знает о моем существовании. У меня были глупые фантазии о Райане МакМанусе: как будто он поворачивается ко мне, берет меня за руку и говорит «ты не такая, как другие девчонки», а затем мы вместе бежим. Но почему ему надо было ждать, пока мы спрячемся за вонючей мусоркой, чтобы заговорить со мной?

— Петри. Петри Куинн.

Его брови поднимаются, а мое сердце опускается от осознания того, что мне придется объяснять мое имя еще одному человеку.

— Меня назвали в честь моего отца, — начинаю я. Это старая шутка Зизи, которую она считает по-настоящему веселой, наряду со «сперма рыжего за полцены», которую она использует каждый раз, когда представляет меня кому-то.

Райан выглядит сбитым с толку, поэтому я решаю сжалиться над ним.

— Я была ребенком из пробирки. Чашка Петри. Дошло? Зизи, моя мать, думала, что это забавно.

— О, — вот и все, что он говорит.

И я осознаю, насколько это все не смешно и отчаянно грустно — никогда не знать своего отца и иметь мать, которая все в своей жизни превращает в политическое заявление. Даже выбор имени для своего ребенка.

— Зизи? Зизи Куинн, креативный директор УайтИнк? Она твоя мать?

Я расстроилась, думала,

что все в школе знают, что моя мама — член совета директоров в компании, которая создала Глазурь. Когда она впервые вышла, люди просили меня подключить их с обновлениями, эксклюзивным контентом и тому подобное. На самом же деле, я и для себя-то не могу получить больше, чем фирменную ручку, что же говорить о них.

— Ага, это она.

Он смотрит на меня, кажется, очень долго, мышцы вокруг его глаз дергаются.

— Круто, — говорит он, наконец, и отворачивается.

Умение читать выражение лиц людей не пришло ко мне само собой. Поэтому мне пришлось учиться этому, как и всему остальному, в чем я не была хороша сразу, то есть практически всему. Усердно учиться. Я читала книги о микровыражениях, смотрела документальные фильмы о языке тела. Несмотря на все это, то, о чем думает Райан, скрыто от меня за семью печатями.

Райан наклоняется, чтобы выглянуть за урну, и я повторяю за ним. Полицейские обходят каждого человека по очереди, вглядываясь в их лица, затем кивая.

— Они вносят лица в базу данных Глазури, — говорит Райан.

— Они могут это сделать?

— Конечно. Любой, у кого есть чип, может, — он улыбается мне, сморщив лоб, словно не знает, шучу я или просто идиотка.

— Ах, да. Я читала об этом, — говорю я и смотрю вниз на свои кроссовки.

Райан хлопает себя по лбу.

— Ты не подключена! Эмми говорила, что ты еще ребенок.

— Мне пятнадцать, — говорю я с негодованием. — Шестнадцать будет через три месяца, пять дней и 36 минут. Это 2 280 часов, 136 836 минут, 8 210 160 секунд.

Он смеется:

— Да, она также говорила, что ты чертовски хороша в математике. Она называет тебя человек-калькулятор.

Я смущенно смотрю вниз. Райан протягивает руку и берет меня за подбородок своими пальцами.

— Эй, знаешь, быть умной — это хорошо.

Все, что я знаю, это то, что я стала красной, как мои волосы.

— Спасибо за ваше сегодняшнее сотрудничество, — голос за громкоговорителем принадлежит мужчине, одетому в темный костюм и жилет с логотипом УайтИнк в виде трех треугольников. Мне кажется, я видела его у Зизи на работе. Непонятно, что здесь делает он и все остальные из компании.

— Почему они не уходят? — спрашивает Райан.

Я не знаю. Я хочу домой. Я замерзла, вымокла и очень-очень хочу пи-пи.

— Думаю, мы должны сдаться.

Я собираюсь встать, но Райан хватает меня за руку и тащит назад за мусорный бак.

— Нет! Не делай этого!

— Почему нет? Не, кажется, что они собираются кого-то арестовывать, — показываю я на полицейских.

— Нет, но это пойдет в наши досье, — говорит Райан. — А я не могу этого допустить. В смысле, мы, мы не можем допустить этого.

— Хорошо, — говорю, глядя вниз на его пальцы, которые впиваются мне в руку.

— Останься здесь, со мной. С нами все будет хорошо, — он отпускает меня и я плюхаюсь рядом с ним. Только теперь за баком уже не так уютно.

— Эй, вы, там!