Гиперборея
Шрифт:
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.
— Пора в путь, — был ответ.
Лодка была очень неудобной, заваливалась на бок и черпала воду. На ней нужно было учиться плавать, как ездить на велосипеде, то есть надо было уметь держать равновесие. Больших трудов, нервов и ругательств стоило нам в нее залезть. Само собой я была вся сырая, потому что несколько раз соскальзывала в озеро. Бес же намок уже в лодке, куда я его сразу забросила, а потом несколько раз обрызгала и один раз окунула вместе с лодкой. Неясыть наблюдала за моими действиями с берега невозмутимо и, лишь когда я, наконец, уселась ровно, запрыгнула и оттолкнулась от берега.
— Куда
— В этой горе есть проход. Надо его найти.
— Куда он ведет?
— Если нам повезет, и мы не заблудимся, выплывем в другое озеро, которое расположено рядом с Храмом.
Через какие-то пятнадцать минут я почти научилась держать в этой лодке равновесие. Оказалось, не так уж это и трудно. Когда-то же я выучилась ездить на велосипеде…
— Вон там возле берега кувшинки! Посмотри, Неясыть! Очень красиво!
— Да, — отозвалась она, но головы не повернула. — Они ядовитые.
Она выглядела очень серьезной и задумчивой. Может быть, думала о мести? И мне надо было бы посерьезней себя вести, но я не могла. И мысль о том, что плыву сейчас на войну, меня не слишком уж волновала. Я просто старалась не думать об этом именно сейчас. Мне хотелось обо всем забыть и просто отдохнуть, любуясь красотами горного озера.
Вскоре мы отыскали и грот. Потолок его был очень низок. Просвета на том конце видно не было.
— Придется пригнуться, — предупредила наша проводница. — Отталкивайся руками от потолка. Только осторожно: он скользкий и неровный.
Неровность потолка мне пришлось испытать на своей макушке. Очень скоро стало темно, и препятствия можно было определять лишь на ощупь. Я то и дело задевала за потолок, с которого что-то свисало, за стены, такие же неровные, а один раз мы налетели на камень, торчащий из воды, и едва не перевернулись. Бес, несмотря на сырость, лежал ничком на дне лодки. Я бы и сама так сделала, если бы мне не нужно было быть лоцманом. А фарватер этот был неизвестен, похоже, даже Неясыти. Через некоторое время она спросила:
— Свет не виден?
Я обернулась, потому что сидела спиной к направлению движенья, и посмотрела в абсолютную темноту.
— Нет. Думаешь, мы заблудились?
— Не знаю. Мне не приходилось здесь плавать.
— Это я уже поняла. Знаешь, у меня довольно-таки широкий опыт путешествий по всякого рода подземельям и лабиринтам…
— А это что там светиться? — перебила она меня.
Я опять обернулась. Видимо выход на другую сторону скалы был очень узкий и время от времени скрывался волнами. Поэтому я его и не заметила сразу.
— Ну, вот. Я же говорила: у меня большой опыт. Мы опять увидели свет в конце тоннеля.
Мы не скоро доплыли до узкой полосы света между водой и потолком грота. Она то скрывалась, то снова появлялась, когда волны от нашей лодки прокатывались на другую сторону скалы. Прошел, наверное, час, прежде чем нам медленно, в совершенной темноте, задевая за стены и потолок, волоча за собой какие-то водоросли и тину, удалось добраться до выхода из грота. Но он был совсем низким.
— Сейчас надо будет поднырнуть, — предупредила Неясыть. — По моей команде резко отталкивайся от потолка вниз и назад. И не забудь наклонить голову пониже. Давай!!!
Я толкнула изо всех сил и вжала голову в плечи, предвосхищая холодную ванну. Нас тут же щедро окатило водой, и в ушах зашумело и забурлило, но через мгновенье
— Приплыли, — услышала я тревожный голос Неясыти и начала продирать глаза. — Воины Прона.
Их было шестеро, вооруженных мечами, в доспехах и черных плащах. Они очень внимательно нас рассматривали.
Мы оказались в плену.
Из-за проклятой неустойчивой лодки я не смогла ничего предпринять. Я успела лишь вскочить на ноги, чтоб достать оружие, но наше хилое судно тут же перевернулось на бок, опрокинув вместе с собой всех нас. Один из воинов впрыгнул в воду и, схватив меня за волосы, стал тянуть к берегу. Я не могла сопротивляться, потому что очень плохо держалась на воде, а в своих тяжелых намокших шкурах и вовсе могла бы камнем пойти ко дну. К счастью меч свой я не успела вынуть из ножен, и поэтому он не утонул. Хотя что толку? Краем глаза я увидела, как трое солдат едва смогли совладать с прыткой Неясытью, а еще один выносил на берег бесчувственного Беса, таща его, словно куклу за длинный хохолок на голове.
На весь этот шум из ближайших зарослей подоспели еще с десяток солдат. Нас с Неясытью резко выволокли на берег и усадили спиной друг к другу, направив копья в лица, чтоб нам не вздумалось вдруг сопротивляться. У меня отобрали меч и связали руки за спиной. Можно подумать, мы собирались лезть в драку со всеми ими! Это было бы бессмысленной тратой времени и сил. Воины шумели, делясь впечатлениями друг с другом, а мы со стороны, скорее всего, походили на затравленных бешеных куниц.
Я долго не могла отдышаться и откашляться, наглотавшись воды. Все эти воины не знали, кто такой их обожаемый принципал и, скорее всего, боготворили его и ненавидели меня. Потому что я наместница, и я угрожаю их свободе. Глупцы! Если бы они знали, что их пресловутой свободе уже давно наступил конец. Нет, я не собиралась сейчас никого разоблачать. Кто бы поверил мне? Разозлились бы еще больше — это скорее всего.
— Что делать будем? — тихо спросила я, повернув голову к уху Неясыти.
— Подождем.
— Не разговаривать!!! — свирепо гаркнул один их солдат и резко ткнул меня острием копья в плечо.
Я не вскрикнула и боль почувствовала не сразу. Серый орнамент на моей куртке стал окрашиваться в красный цвет. Намерения их были серьезны. Я замерла. Не хватало только, чтоб меня проткнули.
Воины Хамсина, по все видимости, не знали, как поступить с нами. Я предполагала, что к принципалу отправили донесение о нашем появлении и теперь ждали его решения. Ждали и мы, сидя на земле, почти не шевелясь и прислушиваясь к разговорам солдат. Неясыть была совершенно спокойна. Я старалась казаться такой же, хотя это было очень нелегко. Я чувствовала боль в руке и наблюдала за тем, как рукав куртки намокает и становится бурым. Но я не могла двигаться, следя глазами за наконечником копья, маячившего перед моим носом. Здорово же ты меня боишься, солдат, раз не спускаешь глаз и ловишь малейшее движенье, ожидая какой-то каверзы. Что ж бойся и думай, что несмотря на все твои меры сдерживания, я обладаю силой, которая может уничтожить тебя.