Гинунгагап
Шрифт:
Гаечка и Рокки переглянулись.
– «Грызозуб»?
– повторила изобретательница, соскользнув по гриве. Рядом грузно спрыгнул Рокфор.
– Говорят, здесь лучший эль на всем Древе, - кивнул Снорри.
– Сам-то я брагу не пью...
– он расправил крылья.
– Вернусь вечером!
Ветер взвихрил волосы Гаечки, и жеребец пропал среди ветвей. Лишь его сверкающий синий след еще несколько секунд полыхал в высоте.
Рокфор уселся на хвост, закрыл лицо ладонями и шумно выдохнул.
– Знаешь, Гая, - заявил он, не опуская рук.
– Сам не верю, что говорю
Мышка, слабо улыбнувшись, развела лапками.
– Чтобы так летать, на «Крыло» придется установить двигатели от шаттла. Штук десять.
– Спасибо, успокоила, - буркнул Рокфор.
– Откуда ты вообще столько всего знаешь о викингах, а?
Гайка задумалась.
– Не помню...
– она растерянно подняла глаза.
– Наверно, перед вылетом на Север прочла пару энциклопедий...
– Боже, кого я спрашиваю?!
– Рокки хлопнул себя по лбу.
– Ну конечно, она всего лишь прочла пару энциклопедий. Что тут странного? И я всегда так делаю!
Вздохнув, он смерил скептическим взглядом невзрачное дупло с прибитой над входом дощечкой. Пару секунд пытался прочесть название.
– Странные у них буквы...
– Руны, - поправила Гаечка.
– Мы хоть и разговариваем с местными жителями, это не значит, что сможем читать их алфавит.
Силач хмыкнул.
– Что ж, поверим на слово нашей парнокопытной ракете.
– Рокки!
– возмутилась Гайка.
– Лошади непарнокопытные!
– Откуда знаешь?
– ухмыльнулся австралиец.
– Слыхала? Тут нам не Мидгард.
Покачав головой, он встал и решительно зашагал к дуплу. Гаечка, тревожно помахивая хвостиком, не столь решительно за ним последовала.
Едва ступив на порог, Спасатели поняли, что Снорри знал, о чем говорит. Изнутри, зал «Грызозуб» производил огромное впечатление. Размеры просто подавляли - здесь легко поместился бы человечий 18-и колесный трейлер, причем и в длину, и по высоте. Грязный, закопченный свод был вырезан в форме арки, Гаечка с изумлением отметила грамотно расположенные ребра жесткости. Плоский пол, шириной с футбольное поле, устилала свежая солома, дальние стены терялись в полумраке. Свет давали несколько массивных чугунных люстр с тысячами свечей, от люстры к люстре были перекинуты тяжелые черные цепи. Из мебели в зале имелось только два десятка громадных, во всю длину столов, да куча грубых табуреток. Столы и табуретки были единственным, намекавшим, что посещают «Грызозуб» не бородатые викинги, а зверяне: по высоте их явно рассчитывали на существ всех размеров. Крайний слева стол был самым низеньким, почти родных для Спасателей габаритов. Туда и направился Рокфор, перехвативший инициативу у неопытной в таких делах Гаечки.
Пирующих в зале было великое множество, но видовое разнообразие отсутствовало - все без исключения зверяне относились к пушистым северным белкам, рыжим и серебристым, большим и маленьким. Вдали, у самого возвышения, где готовилась пища, Гайка заметила даже белочку-альбиноса с белоснежной шерсткой. Пирующие ее почему-то сторонились, рядом никто не сидел.
Прислуживали в зале тоже белки - рыженькие
Рокфор, бросив на Гаечку предупреждающий взгляд, решительно уселся за стол и стукнул по нему кулаком.
– Браги!
– рявкнул он громко, надеясь перекричать царивший в зале гам. Ближайшая из рыжих белочек оглянулась и с улыбкой подошла к новым гостям.
– Ба, никак мыши?
– удивилась она.
– Не высоковато-ли забрались, малютки?
Рокфор поднял голову, смерив белку подозрительным взглядом: хоть австралиец и отличался могучим для мышонка телосложением и большим ростом, пушистохвостой он едва бы достал до пояса.
– Мы ждем друга, - поспешила встрять Гайка.
– Чем у вас принято расплачиваться за угощение?
Белочка уперла лапки в бока и с легкой насмешкой взглянула на изобретательницу.
– Ты, часом, не из Мидгарда-ль приплутала?
– фыркнула она.
– Какая плата, окстись! Чего ставить-то? Зерна, али покрепче?
– она подмигнула.
– Зерна!
– Покрепче!
– голоса Гайки и Рокки слились. Белочка расхохоталась, вздернув хвост трубой.
– Заметано. Все будет, - она свистнула сквозь резцы и помахала лапкой другой белке, что рылась в мешках с провизией, сваленных в кучи у стен. Та оглянулась; рыжая сделала пальцами несколько знаков и указала на Спасателей.
– За здравие, - белочка направилась к другому столу, но в зале внезапно повисла тишина. Все, как по команде, обернулись ко входу; Гайка и Рокки, переглянувшись, последовали общему примеру. А там, силуэтом на фоне яркого неба, стоял...
...всего лишь еще один бельчонок, правда, слегка крупнее других и с огромными, встопорщенными кисточками на ушах. Однако пирующие встретили его появление восторженным ревом, все повскакали с мест, многие даже на столы запрыгнули.
– Раттатоск!
– Старый плут, откуда?!
– Ха!!! Неделей раньше!
– Ратта, Ратта, раттаттоскр!!!
– вопли восторга слились в неразборчивый радостный крик. Бельчонок спокойно внимал, с довольным видом кивая самым активным сородичам.
Дождавшись, пока страсти немного утихнут, он не спеша, устало, спустился в зал и уселся за первый попавшийся стол, ярдах в двадцати от Спасателей. Прочие белки немедленно окружили новоприбывшего плотным кольцом.
– Ну?! Что на этот раз?!
– Тебя ведь еще неделю не ждали...
– Не томи, что на сей раз?!
– РАССКАЗЫВАЙ!!!
Бельчонок поднял лапки, призывая к молчанию. Мгновенно повисла тишина, даже белка-альбинос вдали с любопытством обернула мордочку.
– Старый ящер сам себя превзошел, - торжественно заявил Раттатоск.
– Коль поведаю, что он придумал на сей раз, вы всю неделю не сможете ни спать, ни есть - смех опрокинет вас навзничь, от хохота вылиняет хвост, лопнут глаза и сожмется желудок! Хотите вы этого?!