Геомант
Шрифт:
— Думаю, только Вулли может знать эти места, — неуверенно ответил Арпл. — Вулли!
Крепко сбитый ветеран отозвался из задних рядов. Его голос звучал мягко, словно горло было смазано маслом, и никогда не повышался громче шепота. Иризис с трудом разглядела его в темноте. Это был приземистый мускулистый мужчина. Лицо его покрывали ритуальные шрамы горцев. А вот на шее виднелся другой шрам, явно полученный в бою. Вероятно, это ранение и мешало солдату говорить. Удивительно, что он вообще выжил после такого.
— Я бывал в этих местах еще ребенком, лар. Тогда некоторое время я провел в
— Я и не подозревал, что здесь существовали деревни, — изумился Ял-Ниш.
— Теперь уже нет. Голод и чума еще лет тридцать назад довершили то, что начали бандиты.
— Что тебе известно о самом плато, солдат?
— Его называют Гарихан, лар, что на нашем диалекте означает «плоская гора». Теперь на этом наречии никто не говорит. Только я, а когда умру…
Вулли повесил голову и отвернулся.
— Как выглядит вершина Гарихана? — спросил Арпл.
— Поверхность имеет форму яйца. Острый конец обращен к нам. Чтобы перейти все плато по снегу, потребуется целый день.
— Плато тянется на три лиги в длину и две — в ширину, — заговорила Фин-Мак, заглядывая в карту, — Чтобы наблюдать за всем пространством, потребовалось бы немало сил. Там ровная поверхность, Вулли?
— Почти. Есть небольшие подъемы и впадины на широком конце, но ни одной высоты, с которой можно было бы вести наблюдение.
— Где, по-твоему, лиринксы могли устроить лагерь? — спросил Ял-Ниш.
— Посреди широкого конца плато. Там есть впадины, в которых можно укрыться от ветра, и есть родник с чистой водой, если еще не замерз.
— Судя по всему, этот край лучше всего подходит для подъема, — подытожил Ял-Ниш. — Если погода не изменится, — добавил он. — Вулли, подойди и покажи на карте, где это может быть.
Вулли вышел из строя и попал в свет костра. Он сильно смахивал на медведя, поднявшегося на задние лапы. Иризис тоже подошла поближе. Солдат исковерканным пальцем ткнул в восточный край круглой оконечности плато.
— Здесь в давние времена была лестница, но, если она до сих пор сохранилась, лиринксы наверняка поставят там часового. А деревня стояла вот здесь. Во всех других местах ветер сбивает с ног.
— А какое место ты выбрал бы для подъема? Вулли не колебался ни секунды:
— Да вот здесь, лар. Как раз напротив лестницы. Этот край плато пострадал от погоды больше всего, там полно расщелин и валунов, есть где спрятаться, но трудно следить за местностью. Хотя подниматься будет нелегко.
— Мы к этому готовы, — хвастливо заявил Ял-Ниш. — Все солдаты, пришедшие с четвертым кланкером, обучены войне в горах. Я учел все возможности.
«Кроме удара в лицо», — подумала Иризис, довольно глядя на разбитый нос следователя. Ял-Ниш даже теперь не мог избавиться от гнусавости при разговоре.
Это заявление следователя удивило всех, даже Арпла, поскольку солдаты Рустины не обмолвились ни единым словом о своих навыках.
— Лагерь будет передвинут вот сюда, — показал Ял-Ниш. — Под прикрытием скал его нельзя будет рассмотреть сверху, даже в случае хорошей видимости. Скалолазы подойдут к основанию плато еще в темноте. Если погода не прояснится, они начнут подъем
ГЛАВА 36
При первых признаках ненастного рассвета все разведчики вышли на позицию. Ветер продолжал сметать с плато тучи снега, но северная сторона обрыва находилась с подветренной стороны, здесь было почти тихо. Рустина беспокойно ходила вдоль скал, намечая путь для восхождения.
— Будем подниматься вот здесь, — решила она, показав затянутой в перчатку рукой на растрескавшуюся скалу.
Снеговой вихрь, похожий на миниатюрный торнадо, взвился вверх. Иризис задумчиво наблюдала за полетом белых хлопьев. Мечты о таинственном кристалле преследовали ее всю ночь, а едва она просыпалась, сразу начинала мечтать о возвращении своих способностей.
Солдаты тем временем переносили к подножию скал огромные тюки с багажом, но Рустина приказала им располагаться на некотором удалении от скалы.
— Отойдите подальше, — распорядилась она. — Если нас обнаружат, то стоит сбросить несколько валунов, и лагерю конец.
Наконец все было готово. Иризис повернулась спиной к ветру и приготовилась наблюдать. Первая пара скалолазов получала последние инструкции у своего сержанта. Они были похожи друг на друга — высокие, худощавые и длинноногие. На лодыжках и на запястьях у них имелись подвижные крючья, при необходимости их можно было убрать. У каждого был ледоруб, за спиной висел небольшой рюкзак, а к поясу привязаны концы тонкого и прочного шнура.
Рустина похлопала солдат по плечам, и они начали подъем, с обманчивой легкостью находя не видимые снизу уступы. Точь-в-точь четырехлапые пауки, взбирающиеся по каменной стене. Вскоре оба скалолаза растворились в серой пелене снега.
Ял-Ниш застыл, скрестив руки на груди. Арпл вытянулся неподалеку, словно присутствовал на параде, шрам на его верхней губе покрылся изморозью и как никогда был похож на второй рот. Рустина, сжав губы, продолжала ходить взад и вперед вдоль скалы, ее рыжие волосы пламенели на ветру. Потянулись долгие минуты ожидания, прошел час. Ни одного постороннего звука не доносилось сверху. Но, кроме воя ветра, никто и не мог ничего расслышать. Рустина что-то бормотала себе под нос, Ял-Ниш, устав стоять, стал расхаживать из стороны в сторону. Только сержант Арпл остался недвижим.
Но вот раздался лязг металла о камень, и что-то мелькнуло на фоне скалы. Еще один такой же звук, и показалась фигура одного из скалолазов, висящая на веревке. Через мгновение его ноги коснулись земли.
— Все отлично, — произнес он, сияя улыбкой. — Никаких признаков лиринксов. Мы закрепились наверху.
Ял-Ниш рысцой подбежал поближе:
— А как погода?
— Чудесно, — ответил скалолаз и ухмыльнулся. — Наверху настоящий шторм, лар. Видимость не больше двадцати спанов.
Он еще раз улыбнулся, обнажив желтые от ниги десны. Перед восхождением Рустина выдала каждому из своих солдат порцию снадобья, помогающего сохранить хладнокровие, но сама от него воздержалась.