Генералы подвалов
Шрифт:
— Давай, я поговорю.
— Ты не сможешь, — сказала Настя, и Виталик отметил, что эта девочка говорит очень уж по-взрослому. Очень уж трезво и прямо.
— Почему? Он что, крутой такой, твой парень?
— Он не парень. Он директор фирмы.
— Ох, е-мое! Ну, и что? Ну, директор. Подумаешь, тоже.
— Ты можешь меня со своей «крышей» свести?
— С кем? — улыбнулся Виталик. — Ты чего? Они с тебя столько сдерут.
— Я заплачу.
— А есть деньги-то? Ты представляешь, вообще,
— А я не сто предлагаю.
— А сколько?
— Сколько надо.
— А откуда у тебя бабки-то?
Теперь Виталик говорил уже по-другому. Пропал масляный блеск в глазах, они затуманились, внутри его головы явно шел какой-то сложный мыслительный процесс.
— Наследство получила.
— Большое?
— Неважно. Для моего дела хватит.
— Наследство... От бабушки, что ли?
— Нет.
Настя помолчала секунду, потом сказала:
— У меня отец и мать погибли.
— Так ты что, одна совсем осталась?
Настя молча смотрела на него, давая понять, что она намерена говорить только о деле.
— Ну, ладно. Постой здесь. Я сейчас приду.
Виталик исчез в магазине.
Появился он минут через пять. Лицо его приняло таинственное, торжественное выражение.
— Приходи через часик. Подъедут ребята, ну, по своим делам, заодно переговоришь. Может, что и выйдет.
Виталик подмигнул и хлопнул Настю по плечу.
— Не горюй. Разберемся! Придешь?
— Приду, — сказала Настя.
Ровно через час она снова стояла возле «Ливана». Над ней возвышались двое — Костя и Андрей, как представил их Виталик. Костя был повыше, с красным, грубым, но ухоженным лицом, в длинной кожаной куртке, широких брюках, поблескивающим золотом перстней на толстых, с рыжими волосами пальцах.
Андрей, хоть и уступал ростом Косте, все равно был почти на голову выше Насти.
Какое-то время они разглядывали девочку, имеющую до них дело, а потом Костя, покосившись на товарища, процедил:
— Ну, чо мы тут стоять-то будем? Поехали ко мне, там это дело и обкашляем.
— Ага, — сказал Андрей. — Виталик! — Он двинулся к дверям магазина. — Нам надо тут с тобой... — Он исчез за прилавком вместе с услужливо пропустившим его вперед продавцом.
— Пошли, — Костя в упор посмотрел на Настю. — Сейчас все будет.
— Куда?
— Вон туда. — Костя повел подбородком в сторону. Настя проследила за его движением и увидела сверкающую серую «ауди», припаркованную там, где парковаться было нельзя, прямо поперек линии пешеходного перехода.
— Да не бойся ты, — буркнул Костя, почувствовав ее замешательство. — Пойдем, пойдем. Мы тебя обратно, если что, отвезем.
— Если что? — переспросила Настя.
— Так.
Настя буквально утонула на заднем сиденье, глубоком и очень мягком, обтянутом блестящей кожей.
Костя, сидя за рулем, пошарил своей могучей рукой на панели, пошуршал чем-то, и салон заполнился грохотом барабанов и ревом электрогитары.
Андрей что-то шепнул Косте, и тот сделал музыку потише.
— Опять ты эту херню? — услышала Настя обрывок тирады, которой разразился Андрей. — Давай что-нибудь нормальное, блин!
— Пошел ты! Конкретная музыка, — отозвался Костя.
Настя подумала, что он, наверное, главнее и что апеллировать в разговоре нужно больше к нему, а не к Андрею. Оба они жлобы, конечно, но Костя все-таки более вменяемый.
Словно в подтверждение Настиных мыслей, Андрей закурил, и сладкий дым марихуаны плотными клубами разлился по салону летящей в сторону Невского машины.
«Раз слушает блюз, — подумала Настя, — значит, не совсем жлоб. Какие-то точки пересечения можно с ним найти...»
— Вдуй-ка, — сказал Костя.
— Легко, — ответил Андрей.
Машина уже вышла на Невский и мчалась по «зеленой волне».
Костя наклонился к Андрею и, не глядя на дорогу, припал к мундштуку папиросы, торчащему изо рта товарища.
Пока Андрей «вдувал» сидящему за рулем дружку сладкий дым, Настя замирала от ужаса, видя несущиеся прямо на них машины, пешеходов, которые чудом успевали выпорхнуть из-под колес их «ауди», гаишников, торчащих на тротуаре.
Пока она определяла, как расценить такой образ действий водителя — как высочайший профессионализм или же полную отмороженность, — машина уже свернула на Лиговку.
— Открой окно, — бросил Костя Андрею.
— А на хуя? — улыбаясь, спросил тот. Андрей после косяка размяк и подобрел, его тянуло на шуточки. Матерок в его губах звучал не зло, а как-то весело, залихватски. — Лучше пропирает, — продолжая растягивать рот в улыбке, констатировал он.
— Открой, я сказал!
Андрей повиновался, обернулся к Насте и кивком головы показал ей на окно.
Настя тоже крутанула ручку и опустила стекло.
— Хорошо! — Костя повел плечами и снова увеличил громкость.
Костя свернул с Лиговского налево, в сторону Волковского кладбища. Этих мест Настя не знала.
Сейчас, глядя в открытое окно машины, она удивлялась: два шага от центра города — и оказываешься в какой-то глухой деревне. Дома-то, конечно, попадаются городские. Но изредка. В основном какие-то халупы, путепроводы, будки, мрачные строения без окон, без дверей, то ли склады, то ли цеха заброшенных фабрик. И все тонет, нет, не в зелени, а в ветвях серых от пыли и осевшего свинца выхлопных газов кустов и деревьев.