Чтение онлайн

Крепость была знаменита тем, что в 1783 году в ней был подписан договор о принятии грузинского царства под высокий протекторат России.

Вблизи крепости позже возник город Екатериноград — место пребывания наместника Кавказа Павла Сергеевича Потёмкина — двоюродного брата всесильного светлейшего князя Григория Александровича Потёмкина. Имея такого покровителя, наместник чувствовал себя настоящим хозяином края и позволял себе многое.

Новый город находился у слияния реки Малки с Тереком. В недалёком прошлом это была заурядная станица Екатерининская,

но, желая польстить императрице, генерал-губернатор переименовал её в город со столь пышным названием — Екатериноград.

Через год в нём вырос двухэтажный дворец, в отдалении в строгом порядке появились кирпичные и деревянные строения воинских и гражданских учреждений; ещё дальше — казармы для солдат и дома чиновников. При выезде из города возвышалась массивная триумфальная арка с надписью «Дорога на Кавказ ». Именно отсюда начиналась дорога через Крестовый перевал в Тифлис.

Это был первый путь, проложенный восемьюстами солдат через Главный Кавказский хребет. Он был настолько удобный, что Потёмкин без затруднения одолел его восьмериком в обычной коляске.

При этом царском наместнике Екатерины были учреждены из бывших крепостей первые кавказские города: Кизляр, Моздок, Екатериноград, Ставрополь, Георгиевск. Генерал Павел Потёмкин вызвал на Кавказ немецких колонистов, чтобы с их помощью устроить заводы для шелководства и виноделия и дать сельскому хозяйству Кавказа более широкое и правильное развитие.

Действия кавказского наместника явно пришлись по душе императрице. Она пожаловала ему в чине генерал-поручика ленту Святого Владимира 1-й степени, бриллиантовую табакерку со своим портретом и ещё шесть тысяч рублей звонкой монетой.

В 1787 году Потёмкина направили в Дунайскую армию, и вскоре на его место назначили генерал-аншефа Ивана Васильевича Гудовича.

Кроме крепости Георгиевск, Нижегородский драгунский полк размещался в станице Прохладной. На Тереке было неспокойно: приходилось довольно часто предпринимать вылазки против местных чеченских банд.

В один из летних дней 1795 года во дворец грузинского царя Ираклия примчался гонец из соседнего княжества. Его, уставшего, с лихорадочным блеском глаз, провели в зал, где царь обычно принимал просителей.

Приблизившись к Ираклию, гонец упал на колени.

— Ты кто? — спросил встревоженный грузин. — С чем прибыл?

— Я из Карабаха, от Ибрагим-хана. Мой господин повелел передать, что у границ Карабаха появилось иранское войско, — отвечал гонец. — Сказывают, будто бы иранский хан Ага-Мохаммед намерен вести войска на Тифлис. Мой господин велел предупредить тебя об опасности.

Более тридцати лет Ираклий правил княжеством Восточной Грузии. Опытный политик и дипломат, он установил добрые отношения с соседними ханствами: Карабахским, Талышским, Эриванским. Их правители клятвенно пообещали оказывать в трудный час поддержку в войне против Персии. На свою сторону Ираклий пытался привлечь и дербентско-кубинского хана Шейха-Али, но тот, боясь персидского владыки, хитрил, отделывался от переговоров пустыми

обещаниями.

Выслушав гонца, Ираклий поднялся с кресла. Ему было за семьдесят, он был среднего роста, с седой патриаршей бородой. Подойдя к гонцу, царь уставился на него тяжёлым испытующим взглядом. Тот продолжил:

— Войско ведёт сам Ага-Мохаммед, его полчища неисчислимы. Они вторглись на нашу землю, и народ уже проливает кровь.

— Ещё что известно?

— Я знаю, что Ага-Мохаммед деспот, свирепый человек. Он уничтожает всё на своём пути: сжигает селения, женщин и детей угоняет в рабство. Его нельзя остановить, его можно одолеть, если объединиться...

— Не тебе меня поучать, — оборвал гонца Ираклий.

Жестокость персидского владыки была ему известна. Сын влиятельного в Персии хана, Ага ещё мальчиком попал в заложники к врагу отца. Застав однажды Агу в своём гареме с одной из наложниц, тот приказал оскопить его.

Проявленное зверство оставило у юноши след на всю жизнь: он стал нетерпим, безжалостен, мстителен. Не проходило дня, чтобы он не сделал ближним неприятности. Даже добрые советы он воспринимал с подозрением и обидой.

Однажды он попытался бежать от хозяина-хана, но его поймали, наказали и предупредили, что в следующий раз ему выколют глаза.

Узнав о глумлении над сыном, отец Аги поклялся жестоко отомстить, но вскоре сам был отравлен.

Ага сделал вид, что смирился со своей участью, ударился в религию и послушание. Читал священные книги, выучил суры Корана, старательно и подолгу молился, вёл душеспасительные беседы. Даже совершил хадж [9] в далёкую святую Мекку.

По возвращении у него возник тайный замысел стать властелином Персии. Прошли долгие годы беспощадной борьбы, насилий и подкупов, пока план не осуществился.

И вот его враги повержены, стёрты с лица земли. Упоенный долго ожидаемой победой и властью, стоит он, скопец Ага-Мохаммед, в окружении верных служителей. Перед ним на центральной площади Тегерана дворец недавнего смертельного соперника.

— Сделано ли, как я повелел? — потребовал он женским голосом.

— Можно ли ослушаться, луноликий! — послышалось в ответ.

Стоявшие с лопатами и заступами слуги бросились к парадным ступеням, выворотили плиты, и под ними открылась яма.

— Бросайте в неё грязную собаку!

С подкатившей повозки стащили труп недавнего персидского владыки. От него исходило зловоние.

— Вы чувствуете, как смердит мой враг? Только падаль так может вонять!

Труп сбросили в яму, засыпали землёй, сверху уложили плиты.

— Вот где место моего врага. Я отомстил ему! Теперь каждый раз я буду попирать ногами его смердящий прах.