Гегемон Греции!
Шрифт:
«Давос, я принял просьбу Анаксибия и поспешил в Византию, чтобы снова собрать наших наемников и поспешить в Малую Азию, но не ожидал, что ты отправишься в Италию. Оставайся, давай продолжим сражаться вместе бок о бок». — Ксенофонт обратился к Давосу с искренней просьбой.
Давос пожал плечами и серьезно сказал: «Извини, я уже подписал договор с Турией и дал клятву Аиду».
«Это прискорбно». — Ксенофонт, который уважал богов, выразил свое сожаление: «Мы не сможем сражаться вместе».
«Похоже, Спарта действительно собирается воевать с Персией. Я могу только пожелать тебе защиты Зевса в следующей
«Я желаю тебе того же». — Ксенофонт искренне сказал: «Я бы хотел пригласить тебя в Афины для встречи с моим учителем, Сократом. Ему были бы интересны твои новые идеи. А один из его учеников, мой хороший друг Платон, имеет такую же точку зрения, как и ты. Вы бы стали хорошими друзьями».
«Однажды я поеду в Афины. К тому времени думаю, что ты сможешь закончить рассказ о наших сражениях в Персии. Не забудь прислать мне копию». — Давос знал только, что Ксенофонт позже написал «Анабасис», но он не помнит жизненного опыта Ксенофонта. В конце концов, он не был историком в своей предыдущей жизни.
«Обязательно!». — Ксенофонт рассмеялся.
Давос смутно помнил, что Сократ был осужден и отравлен афинскими властями. Он не знал точного времени, но помнил, что Сократ мог выбрать изгнание из Афин, но он настоял на том, чтобы остаться, и хотел своей смертью разбудить оцепеневших афинских граждан. Поэтому Давос отказался от решения напомнить Ксенофонту, а просто помахал рукой и крикнул: «Прощай!».
«Прощай!».
Кто же знал, что это прощание повлечет за собой большие перемены? В скором будущем друзья станут врагами, которые будут желать смерти друг другу, а пока…
***
По мере продвижения флота вперед, корабли Спарты постепенно исчезали под голубым небом.
Увидев, что Давос все еще стоит на корме, Беркс не удержался и подошел к нему: «Все еще скучаешь по своему афинскому другу?».
«Ксенофонт — талантливый и способный человек». — Давос был разочарован. В конце концов, Ксенофонт был первой исторической знаменитостью, которая связала этот мир с его прошлой жизнью.
«Афины построены группой талантливых людей, чтобы создать свою славу». — глубокомысленно сказал Беркс: «И хочу заметить, у нас такая же слава, как у Афин».
«Правда?». — Слова Беркса сумели вызвать интерес Давоса.
«В то время лидерами, отвечавшими за создание Турий, были два очень способных афинянина, Лампон и Ксенокрит, а также Протагор, известный в Афинах ученый, который составил законы для Турий. Афины также пригласили Гипподама, известного греческого архитектора, для проектирования города и одновременно отвечали за его строительство, хотя другие знаменитые имена в Афинах переехали в Турии. Одним из них был Геродот, ученый, пишущий историю. Другой — Лисий, знаменитый оратор. Был даже Клеандрид, спартанец, который взял на себя управление войной за Турии. В результате Турий может поддерживать мир с Кротоном на юге, бороться за Сиритрийскую равнину с Таранто на севере, защититься от вторжения луканцев и бруттиев на западе и укрепить торговлю с Грецией.
Давос внимательно слушал.
Затем гордое выражение лица Беркса померкло: «К сожалению, Афины проиграли Спарте. Теперь Спарта — владыка Греции».
«Это сильно влияет на Турию?». — спросил Давос.
Беркс не хотел больше ничего говорить и просто ответил: «Когда прибудешь в Турию, ты всё узнаешь».
Давос улыбнулся и утешил его: «Не волнуйся, гегемония Спарты не продлится долго».
Удивительные слова Давоса сразу же привлекли внимание Беркса: «Почему?».
«Потому что спартанцы начинают брать взятки». — Давос говорил полушутя: «Уникальная система, пришедшая из древности для Спарты, была предназначена для подготовки спартанских граждан в свирепых воинов, только таким образом малочисленные спартанцы могут подавить гелотов и доминировать в Греции с внешним правлением.
По этой причине, только позволив спартанским гражданам вести простую и сурову жизнь, они могут обеспечить элементарную стабильность. Иначе граждане Спарты начнут возражать, говоря: «Почему другие хорошо питаются и носят теплую одежду, а я с детства принимаю жестокое обучение, и мне нужно быть 30-летним, чтобы выбраться из одинокой жизни в военном лагере?». Поэтому они закрыли свои ворота, коммерческая торговля запрещена, использование более портативной валюты запрещено, запрещены дебаты, запрещена драма, запрещена поэзия, запрещено писать и продавать книги, не относящиеся к военному делу.
Все говорят, что спартанцы ужасны, потому что у спартанцев нет других развлечений, кроме сражений и убийств. Теперь Спарта стала гегемоном Греции, стратегические области должны быть гарнизонированы, их флоты должны отплыть, а спартанцы должны покинуть свою страну и остаться вдали на полгода, и они, конечно, прикоснутся к тому, с чем раньше не сталкивались.
Нелегко поддерживать простую и обычную жизнь, но слишком легко ее разрушить Как только дух спартанцев к господству над Грецией будет подорван, как долго Спарта сможет сохранять свою гегемонию?».
Беркс никогда не слышал, чтобы кто-то использовал такой простой и яркий язык для анализа политической системы Спарты, словно острый кинжал вонзается в хрупкую сердцевину спартанской системы, что звучит очень разумно.
Он ошеломленно смотрел на Давоса, этот молодой человек вызывал у него чувство благоговения, и он вдруг вспомнил слух о том, что Давос — «Божий любимец». Он открыл рот и обнаружил, что его рот пересох. Он несколько раз кашлянул и не смог удержаться от вопроса: «Если это так, то кто будет будущим противником Спарты в Греции?».
Давос пожал плечами: «Я не бог, откуда мне знать?».
Он поднял голову и посмотрел на чаек, летящих в голубом небе.
Фивы, Македония, и вереница названий других городов-государств промелькнула в его голове, и он не знает, почему в его сердце возникло чувство гордости, думая, что и они тоже собираются основать своё государство, которое, возможно, сможет стать противником Спарты, а может даже…
***
После того, как спартанский военный корабль был остановлен, Беркс приказал флоту двигаться и днем и ночью, опасаясь новых несчастных случаев.