Где бы ты ни был...
Шрифт:
Миссис Тартон показала ей умывальник, скрытый в нише за оливковыми шторами. Молодой слуга принес кувшин с горячей водой и полотенце. И хотя в нише отсутствовало зеркало, Дебора была за все очень благодарна.
Когда она привела себя в порядок, то увидела, что перед камином поставили кресло, а рядом на столе появился бокал с вином. Сев, Дебора попыталась расслабиться, но ей это не удалось, и она принялась рассматривать комнату.
Книжный шкаф был забит книгами по медицине. На стенах не висело никаких картин, а когда
Ей не хотелось здесь оставаться, не хотелось ужинать с сэром Рэнделлом, не хотелось быть ему благодарной за его вынужденное гостеприимство. Но она была слишком утомлена и растеряна, чтобы думать о том, как ей поступить. Дебора чувствовала себя такой одинокой, как никогда в жизни.
Внезапно тишину дома нарушил страшный грохот. Казалось, будто где-то огромный великан кашлял и стучал кулаком по стене. Дебора вскочила, и тут же в комнату вошла миссис Тартон.
— О Господи, вы испугались, мисс?
Экономка покачала головой. Очевидно, ей нравился этот шум.
— Это всего лишь насос, который работник запускает для отопления дома. В отсутствие хозяина мы не пользуемся им, но сегодня сэр Рэнделл пожелал натопить ванну. И еще ему нужно тепло для его лаборатории.
— Лаборатории?
— Да, он все время работает, проводит эксперименты. Он никогда не отдыхает. Хозяин не выносит безделья и не любит, чтобы его отрывали от дела.
Грохот постепенно уменьшался, пока не превратился в легкое постукивание. Миссис Тартон удовлетворенно кивнула.
Экономка проводила Дебору наверх в ее комнату. Она оказалась прелестной, с голландскими изразцами вокруг камина и светлыми цветастыми обоями, чего Дебора совсем не ожидала увидеть в этом доме. Покрывало и полог были из розового и голубого ситца. Над камином висело зеркало, в котором отражался свет четырех свечей.
— Благодарю вас, — произнесла Дебора.
— Ужин будет через полчаса, — покидая комнату, заметила миссис Тартон.
Переодеваясь, Дебора внимательнее, чем обычно рассматривала себя в зеркале. Ее немного смутило, что сэр Рэнделл сразу же признал в ней родственницу Беатрис.
Сама Дебора никогда не замечала особого сходства с сестрой. Обе были рыжеволосые, но если у Беатрис волосы были скорее светлыми, то у Деборы — темно-рыжими. Да и черты лица у обеих различались. У Беатрис был маленький рот, а лучистые глаза вопрошающе и беспокойно взирали на окружающих. Мои же, критически оценивала себя Дебора, никому ни о чем не поведают, разве что когда я бываю в ярости.
Она никогда больше не увидит Беатрис, никогда не заглянет в ее светло-зеленые глаза, не услышит ее беспрерывной болтовни.
Для ужина Дебора выбрала простое платье темно-серого цвета, которое собиралась
Сэр Рэнделл сидел за огромным столом напротив Деборы спиной к портрету прекрасной юной дамы. У нее были темные волосы, бледное лицо, а белые плечи покрывала шаль. Художнику удалось мастерски передать ее таинственную улыбку. Она казалась такой живой и излучала такой светлый покой, что взгляд Деборы все время возвращался к картине.
— Вы говорили, что дом, в котором жили Беатрис и мистер Флеминг, стоял на вашей земле, — обратилась она к сэру Рэнделлу.
— Я много времени провожу в Лондоне, — ответил он, — а жилое здание в Тофт-Уоррен небольшое, и служило, как правило, охотничьим домиком. Мне оно было не нужно. Я сдал дом Эдвину Флемингу и его жене и передал ему все права на охоту.
— Ваша супруга тоже живет в Лондоне?
Он автоматически повернулся, как будто хотел спросить совета у портрета, затем поднял свой бокал, выпил и произнес.
— Моя жена умерла девять лет и пять недель назад.
Было очевидно, что он не нуждается в сочувствии и не желает говорить более на эту тему.
— А вы? — изменил он тему. — Не припомню, чтобы ваша сводная сестра говорила о вас. Впрочем, мы не очень часто встречались.
В какой-то мере на Дебору успокаивающе действовал разговор с человеком, который был так сдержан и рассудителен. Благодаря этому ей удалось привести мысли в порядок и согласовать прошлое и невообразимое настоящее. Она рассказала, что ее отец женился на молодой вдове офицера. У новоиспеченной миссис Ричи была дочь, которой ко дню свадьбы матери исполнилось девять месяцев.
— А вскоре у нее появилась еще одна дочь, — констатировал Гонт.
— Через год после свадьбы.
— Вы ладили со своей сводной сестрой?
— У нас не было причин для раздоров.
— Она была очень привлекательной молодой женщиной, — заметил Гонт, но немного капризной.
— Капризной?
Это было как раз то слово, которое выбрала бы Дебора, но услышанное от другого, оно вызвало в ней желание защитить Беатрис.
— Вы не находите этого?
— Она, конечно, была импульсивна, но при этом преисполнена жизненной силы.
Вошел слуга, чтобы убрать со стола, и возвратился потом с чашей, полной фруктов.
— Я так мало знаю о ее жизни здесь, — продолжила Дебора. — Вы часто встречались с ними?
— После того, как они поселились здесь, они посетили меня несколько раз в первые месяцы. Но вот уже более года я не видел миссис Флеминг. И мистера Флеминга тоже. Большую часть времени я провожу в Лондоне, — повторил он.
— Я никогда не встречалась с Эдвином.
— В самом деле?
— Когда умерла наша мать, Беатрис унаследовала деньги, которые ей оставил отец. Это случилось всего за несколько дней до ее совершеннолетия. Вскоре после этого она вышла замуж.