Чтение онлайн

Через щель в двери сарая Гастер рассмотрел, что на площадке перед домами начали расставлять столы, накрывать их посудой, чашками-плошками, ставили в обилии бутыли и графины. Мероприятие, вероятно, большое какое-то готовится. Ну, да не про узников. Корзину бы с объедками не забыли принести.

А ее как раз сегодня и не принесли. Та женщина, что ежедневно снабжала узников продовольствием, сегодня вошла в сарай только с кувшинчиком в руках. Обошла по очереди всех сарайных сидельцев и дала из оного кувшина глотнуть. Некоторым пришлось, буквально, в горло

заливать. Четверо головами вертели и от кувшина отворачивались. Вероятно, имели после питья из него неприятные воспоминания.

Гастер в угол забрался, его последнего поили. Глотать пойло не стал, а когда женщина ушла его выплюнул. А вдруг его нейросеть сразу новую отраву не обезвредит. Вставит Гастера и делай с ним что хочешь. А готовилось что-то не хорошее. Гастер это пятой точкой чуял.

К вечеру хозяева хутора и их гости за накрытые столы сели. Ели, пили. Веселились по полной программе. Потом разом встали из-за стола и по домам разошлись. Совсем не на долго. Буквально через десять минут вернулись. В балахонах. Причем все — от мала до велика.

А Гастер, в отличие от своих соседей по сараю в полудреме пребывающих, за процессом праздника через щель в двери посматривал. Внимательно причем. И жалел — зря вчера не сбежал, хотя бы просто из хутора, хорошим этот праздник для узников точно не кончится.

Толпа в человек с более чем полсотни в балахонах двинулась к сараю. Идут, что-то запели заунывное. Волосы дыбом просто у Гастера поднялись. Ой, беда будет. А соседи Гастера в прострации пребывают, задурманила им мозги тетка из своего кувшинчика.

Подошли, за руки сидевших из сарая вывели. Гастера вместе со всеми. Он тоже вид делает, что в астрале пребывает, все ему нипочем. Пошли куда-то с хутора в балахоны одетые. А сами все громче поют. В дудки задудели. Да противно так, заунывно, словно злых духов вызывают.

Через некоторое время подошли к кустарнику. Что за кустарник, кто его разберет. Темнее уже для всех стало, только Гастеру без разницы — день, ночь, но он с новоземельной флорой не был знаком, поэтому опознать кустарник не мог. Прошли через кустарник, вышли на что-то вроде полянки.

В центре полянки то ли нора, то ли просто дыра в поверхности какая-то. В диаметре с полметра. Ну, может, чуть больше. Вокруг этого земляного отверстия балахонные расставили по кругу пленников из сарая. Не у самого отверстия, а примерно в паре метров от оного.

Что-то данная расстановка Гастеру совсем не понравилась, вспомнил он рисунки на стенах сарая со змеями и людским поеданием.

Сами хозяева узников по краям полянки разошлись, по сути второй круг образовали.

Стало тихо. Ни песен заунывных, ни дудок не слышно. Хозяева на колени разом встали, головы к земле преклонили, а руки к дыре той земляной протянули.

Пленники опоенные стоят, с ноги на ногу переминаются,

им все безразлично. Только у Гастера сердце из груди чуть не выпрыгивает. Что-то сейчас будет, будет, будет…

Вдруг опять балахоны разом запели, но уже совершенно другое, тягучее, ладонями ритмично по земле одновременно застучали. Ловко у них так это получается, видимо неоднократно такое уже проделывали.

Под этот ритм и пленники стали из стороны в сторону раскачиваться, ну а что Гастеру делать, он вместе со всеми.

Вдруг из ямины очень неприятным чем-то пахнуло. Нет, и до этого оттуда тоже не ароматом роз благоухало, но тут как-то особо неприятно запахло. И, а это уж точно, наверное, Гастеру показалось, холодок какой-то пошел…

Балахоны сильнее и быстрее по земле застучали, в этот стук вплелись одна дудка, вторая, третья…

Из отверстия в земле показалась голова. Змеиная. Огромная. Гастер чуть в штаны не напустил. Затем начало появляться и тело. Быстро так, вот уже и пара метров над землей.

Балахоны практически одновременно что есть мочи закричали, а змея резким движением приблизилась к стоящему рядом с Гастером пленнику и схватила его своей пастью. За голову.

Сердце Гастера пропустило удар, затем быстро-быстро забилось. Вот так от страха, наверное, и умирают, подумал он.

Чудище грациозно втянулось в отверстие в земле. Вместе с захваченной добычей. Гастер выдохнул. Голова кружилась, ноги дрожали, но хоть сфинктеры не подвели.

Балахоны, пригнув головы к земле, уже не кричали, по земле ладонями не били. Затихли.

Соседи Гастера по сараю стояли покачиваясь из стороны в сторону. Они, кажется, даже не заметили, как змея утащила одного из них.

По возвращению на хутор все вернулось на круги своя. Пленники — в сарай, хозяева — за столы. Балахоны уже не снимали. Снова ели, пили. Но больше молча. Угомонились ближе к утру.

Гастер долго не мог заснуть. Только закроет глаза — сразу змея видится. Пасть ее с множеством зубов. Зубы маленькие, короткие, но даже на вид очень острые, загнуты назад, в сторону хвоста. Лап то у змеи нет, нечем добычу при проглатывании удерживать, вот и подарила эволюция ей такие зубы.

Нет, задерживаться здесь нельзя. Кто гарантирует, что в следующее кормление змея Гастера не выберет. Вон он какой большой, мускулистый после болезни стал. В этот раз чудом спасся, а на следующий раз чуда может и не случится. Пойдет змее на переваривание в живом виде.

Наконец заснул. Спал долго. Змея, к счастью, не снилась.

Наутро решил, что как только гости с хутора уберутся, надо когти рвать. Если получится, местных хозяев на ноль помножить, но не всех сразу. Кого-то, информированного о дороге в условно цивилизованный мир, надо сначала выспросить. Ну а уж потом — и его. На ноль.

Куда только остальных пленников девать. Придется с собой взять. Одни точно пропадут. Оставшиеся изуверы змее скормят. Ну и орденским сообщить. Чтоб почистили гнездо змеиное. В прямом и переносном смысле.