Гарем
Шрифт:
Эстер заметила, что Халид бросил на мать упреждающий взгляд, чтобы та не касалась этой темы. К счастью, появление Малика избавило Халида от необходимости отвечать матери.
Дверь распахнулась, и Малик влетел в покой, словно подгоняемый штормовым ветром.
– Какая трогательная сцена! Вид дружного семейства радует мой взор! – воскликнул он, сразу же заметив мрачное выражение на лицах присутствующих. Именно поэтому он был чрезмерно шумен и нарочито весел.
Эстер стала опускать
– Малик для нас член семьи. При нем ты можешь держать лицо открытым.
Малик засветился улыбкой и кивнул Эстер.
– Как поживает моя кузина? – спросила она.
– У Эйприл все хорошо, только она постоянно пристает ко мне, чтобы я взял ее с собой в Стамбул, – ответил Малик и тут же напомнил Халиду: – Ты должен мне двадцать пять тысяч золотых.
– За что?
– Я уплатил долг Акбару.
– Двадцать пять тысяч золотых! – воскликнул Халид.
Малик с усмешкой развел руками.
– Решив тебя разорить, Мурад взял у него для своего гарема десяток девственниц, и, конечно же, самых лучших. Ты же сам предложил ему выбрать то, что он захочет на торгах, – повернувшись к Эстер, Малик весело добавил: – Ты обошлась мужу в кругленькую сумму.
Смущенная этим заявлением, Эстер посмотрела на супруга:
– О чем он говорит?
– Я позже все тебе объясню.
– Пустая трата денег, если хотите знать мое мнение, – проворчала Михрима.
– Никто тебя не спрашивает, – тихо произнесла Эстер по-английски.
Малик едва не расхохотался. Похоже, это любящее семейство получило достойное пополнение.
– Что ты сказала? – поинтересовался Халид, решив заняться воспитанием супруги прямо сейчас.
Эстер улыбнулась ему так обворожительно, как умела только она одна.
– Я сказала, что чувствую себя усталой.
– Она лжет, – обвинила ее Михрима. Она хоть и не знала английского языка, но почувствовала по тону невесты, что та произнесла нечто другое.
Кто-то легонько постучал в дверь.
– Входи, – приказал Халид. Появился Омар.
– Как было приказано, я явился, чтобы сопровождать мою госпожу в бани.
– Иди с Омаром, – распорядился Халид. – А я позже отужинаю с тобой.
Как только за Эстер закрылась дверь, Михрима заявила:
– Она груба, вспыльчива и источает злобу. Подходящая самка для зверя вроде тебя.
– Некоторыми своими качествами она сходна с тобой, – подначил ее Малик.
Несмотря на дурное настроение, Михрима улыбнулась, восприняв слова Малика как похвалу. Затем она обратилась к сыну:
– Когда ты увезешь ее в Девичью Башню? Надеюсь, что скоро.
– Скоро – понятие относительное, мать, – Халид повернулся к другу. – Время Форжера пришло. Пора ему умереть.
– Давно
– Тебя никто не спрашивает, – отрезал Халид, раздраженный ее оскорбительным тоном.
Малик подавился смешком. О аллах! Муж разговаривает точь-в-точь как его жена.
– Ты даже не знаешь, где скрывается Форжер, – издевалась над сыном мать.
– Мы навестим герцога де Сассари поутру. Его корабль еще в гавани? – спросил у друга Халид.
Малик кивнул. Тогда Халид обратился к матери:
– Тебе придется позаботиться о моей жене, пока я не отправлю Форжера к праотцам.
– Ты хочешь, чтобы я приютила эту гадюку? – возмутилась Михрима.
– Оберегай мою жену, или я отвезу ее в Девичью Башню и отложу наше мщение.
«Неужели эта девчонка для него важнее, чем месть ненавистному Форжеру?» – с горечью и презрением подумала Михрима, а вслух сказала:
– Предположим, я смогу промучиться с ней несколько дней.
Пока троица в покоях Михримы обсуждала способы расправы над Савоном Форжером, Эстер шла за Омаром по нескончаемым коридорам. Дом Михримы, в отличие от Девичьей Башни, был вполне современным. Коридоры были просторны и светлы благодаря множеству окошек, выходящих во внутренний дворик.
Эстер глядела в спину шагающего впереди евнуха. Маленький человечек явно отказывался встретиться с ней взглядом. К тому же он был на удивление сдержан и холодно почтителен. Очевидно, он все-таки очень обиделся на нее, и Эстер ощущала свою вину.
Когда они вошли в бани, две молодые женщины тотчас бросились к Эстер. Памятуя о том, что его госпожа не любит мыться при посторонних, он отослал их прочь.
– Я сам обслужу принцессу.
– Ты уже носишь на себе знаки ее неудовольствия, – поддразнила одна из женщин. Подруга ее захихикала:
– Мы останемся здесь, чтобы защищать тебя. Омар побагровел, возмущенный подобным оскорблением. Но что он мог сказать? Все в доме знали о его вопиющем промахе с англичанкой.
– Вы не имеете права так обращаться с самым ценимым и доверенным слугой принца, – высокомерно призвала Эстер к порядку развязных служанок.
Обе женщины вмиг покрылись бледностью.
– Простите нас… Мы сожалеем.
– Вам придется сожалеть о своем поведении еще больше, если вы позволите себе еще раз совершить ту же ошибку. Я позабочусь, чтобы вам отрезали языки. Вы поняли?
– О да, принцесса.
– Немедленно извинитесь перед Омаром! Обе женщины низко поклонились евнуху.
– Извини, Омар. Мы не хотели тебя унизить. Омар самодовольно выпятил грудь.
– Извинение принято. А теперь марш отсюда и не повторяйте подобных глупостей!