Гарем
Шрифт:
Оттолкнув Малика, Эйприл напала на принца с фланга и нанесла ему несколько точно рассчитанных пинков. К сожалению, она была босая, так что ущерб, полученный принцем, был минимален.
Малик быстро перехватил ее и умиротворил, заключив в объятия.
Халид обратил всю свою ярость на Эстер. Наступая, он загнал ее в глубь шатра и прижал к матерчатой стене.
– Я не свинья и не простак, каким ты меня считаешь. Дважды тебе меня не обмануть, – издевался он над девушкой. – Хотя временами ты проявляешь лисью хитрость, но мозгов тебе не хватает
Оскорбления его попали в цель.
– Подонок! – завопила Эстер и с невероятной ловкостью проскользнула мимо Халида.
Не обращая внимания на присутствующих, Эстер обрушила свою ярость на ни в чем не повинные предметы, принадлежавшие принцу. Она сорвала покрывало с кровати, скинула с ложа многочисленные подушки, а потом перевернула и саму кровать. Мечась по шатру, словно злобная фурия, она попутно опрокинула столик и растоптала на ковре собственный завтрак.
С ледяным выражением лица Халид наблюдал за тем, как очаровательная, но слишком воинственная пленница устраивает погром в его уютном жилище. Только когда она протянула руку за ятаганом, он медленно, но решительно направился к ней.
«С меня довольно!» – читалось на его суровом лице.
Эстер выронила тяжелый ятаган и устремилась к выходу. Когда, пробившись через ковровый полог, она уже почти достигла внешнего мира, а с ним и вожделенной свободы, нечто непоколебимое и непробиваемое преградило ей путь.
Абдулла, решив выяснить, что за переполох произошел в шатре, приблизился к внутреннему покою принца. Эстер на бегу со всей силой ударилась головой о поистине железную грудь воина, отлетела назад и растянулась на ковре.
Все произошло так быстро, что все опешили. Первым вышел из оцепенения Халид. Он тотчас опустился на колено рядом с бунтовщицей и удостоверился, что она не поранилась. После этого он довольно грубо поставил ее на ноги. Такого бурного изъявления гнева он не ожидал от пленницы, да и не предполагал, что подобная женщина существует в природе.
Эстер еще отбивалась, но недолго. Она поняла, что сил ее не хватает, чтобы справиться с мужчиной.
– Я узнал то, что хотел, – обратился Халид к гостям и к слуге. – Вы можете идти.
Абдулла с поклоном удалился сразу же, Малик взял Эйприл за руку и тоже направился к выходу, но Халид задержал его.
– Пожалуйста, возвращайся к ужину. Я тебя приглашаю. А вот она, – принц указал на Эйприл, – должна быть примерно наказана за нападение на меня. У этой маленькой птички манеры никуда не годятся. Если это птичка, то уж, конечно, ястреб.
Малик попытался спрятать улыбку.
– Наверное, это у них семейное. Заверяю тебя, что она избавится от своих недостатков и впредь будет вести себя прилично. Такое больше не повторится. До вечера, друг мой.
С этими словами Малик увел Эйприл из шатра. Халид и его пленница остались наедине.
– Убери за собой, – приказал
– Нет! – резко отозвалась Эстер.
– Начни с кровати, чтобы я мог сидя наблюдать за твоей работой.
– Нет! – Эстер вздернула подбородок, и личико ее приобрело выражение, какое бывает у заупрямившегося мула. Перчатка была брошена, и она не позволит ему проигнорировать ее вызов.
Халид возвышался над ней, словно крепостная башня. Ей казалось? что от него так и веет угрозой. А он желал страстно, но не мог сказать ей: «Подчинись, иначе я сорву с тебя одежду и покрою поцелуями все твое тело, все самые укромные и соблазнительные места и местечки. Я зароюсь лицом в сладостную ложбинку меж твоих великолепных грудей и буду брать в рот поочередно нежно-розовые соски и сжимать их губами»..
И вдруг он неосознанно почти повторил изречение Эйприл:
– Я заставлю тебя дрожать от внутреннего жара. Эстер и вправду бросило в жар, но от стыда.
– Я все уберу за собой! – воскликнула она. Девушка подошла к кровати и попыталась вернуть ее в прежнее положение. Снова и снова она тянула ее на себя, но добилась только того, что пот выступил на ее лбу. Однако Эстер продолжала бороться с непокорной кроватью.
Халид, скрестив руки на груди, следил за ее усилиями. Улыбка играла в уголках его рта.
– Помоги мне, – попросила Эстер, не оборачиваясь.
– Ты и впрямь рассчитываешь, что господин будет исполнять обязанности раба?
Эстер повернулась к нему. Уперев руки в бока, она с нагловатым видом заявила:
– Не говорил ли ты, что желаешь с кушетки наблюдать, как трудится твоя рабыня?
В одно мгновение Халид оказался рядом и с легкостью поставил опрокинутую софу на прежнее место.
– Ты не так уж сильна, какой себя считаешь, Дикий Цветок! – с усмешкой сказал он.
У Эстер на языке вертелся достойный ответ, но она сдержалась.
– Боюсь, что если ты вновь накинешься на мою бедную кровать, то превратишь ее в обломки, – продолжал насмехаться Халид.
– И тебе тогда придется спать на полу?
– Да. Рядом с тобой, моя рабыня.
Эти слова возымели неожиданный результат. Эстер поспешно собрала разбросанные ею покрывала и подушки и принялась старательно застилать постель.
– Со временем ты приобретешь навыки. Надежду я не теряю. – Халид уселся на приведенной в порядок кровати, поднял ногу и, ткнув ее в лицо рабыни, скомандовал:
– Мне жарко. Разуй меня.
Эстер уже приоткрыла рот, чтобы сказать решительное «нет», но Халид повторил:
– Сними сапог и не болтай лишнего. Мое терпение не безгранично.
Проглотив комок огнедышащей лавы, которая сжигала ее изнутри, Эстер присела на корточки и начала стягивать сапог.
Изделие турецкого обувщика не поддавалось ее усилиям, точно так же, как и мужчина, обутый в эти сапоги, ее мольбам. Сопротивление породило встречный прилив ярости. Эстер с такой силой дернула за сапог, что вместе с ним отлетела и ударилась затылком об пол.