Гаджет
Шрифт:
Алекс чувствовал, что где-то здесь есть лазейка, которая позволит подчинить Розу. Где-то здесь, в обычаях, в культах, во всем этом воинственном героизме (как известно, сильнее всего те цивилизации, которые героизм ни в грош не ставят, а создают дисциплинированную армию). Лазейка была – но вот протиснуться в нее Алекс пока не мог…
Он уснул под ровный голос своего корабля:
– Семейная жизнь халфлингов забавна и во многом поучительна. Когда женская особь встречает симпатичного ей самца, она оставляет ему “ленту любви” –
К сожалению, Алекс уснул, так и не получив порцию забавных поучений.
Они снова заняли свои места в главной рубке. Решение было принято единогласно, порядок действий обговорен, роли выучены.
Трейси готовился взломать заложенный халфлингами запрет.
Алекс не любил подобных методов. В соревновании двух хакеров однозначно лидирует тот, кто ставил защиту. Конечно, если цена ошибки невелика, если количество попыток неограниченно, если ход мыслей противника известен – ситуация в корне меняется. Но снимать защиту, поставленную не человеческими программистами, да еще и с риском получить неконтролируемый боевой корабль…
Беда была в том, что все другие альтернативы выглядели еще хуже.
На первый взгляд ничего необычного не происходило. Трейси сидел за пультом и работал с голографическим экраном. Обычный рутинный контроль компьютерных систем. Но одновременно Трейси через нейрошунт искал обходные пути к ядру системы. И когда путь будет найден – он попробует убрать требование на проверку экипажа.
Конечно, сама “Серебряная Роза” об этом требовании не забудет. Но теперь в ее власти будет решать, подчиниться или нет. А уж Вероника постарается ее убедить, к примеру, в том, что снятие программных ограничений – это и есть требуемый от экипажа подвиг.
Трейси работал.
Алекс вызвал на свой экран “капитанскую мигрень” – бухгалтерские отчеты. Истрачено энергии… кислорода… рабочего тела… продовольствия… запасных частей… Принято на борт… топлива… кислорода… продуктов питания… воды…
Все было задокументировано великолепно. Цифры на первый взгляд ужасали, но когда Алекс соотнес их с размерами и тоннажем корабля, то пришлось признать, что корабль вполне экономичен.
Вот только…
– Роза, – негромко произнес Алекс. – За последние две недели, пока корабль находился без экипажа, каждый день списывалось от десяти до девятнадцать килограммов продуктов.
– Да, – согласилась Роза.
– Почему?
– Продукты пришли в негодность или утратили пищевую привлекательность.
Мысленно Алекс разразился долгой и красочной речью в адрес интендантов, снарядивших военный корабль скоропортящимися продуктами. Но интендантов рядом не было, а Роза никоим образом не отвечала за погрузку. Ее дело – хранить доставленное и уничтожать пришедшее в негодность.
– Идиоты, – только и сказал Алекс. – Продукты загружались у халфлингов?
– Нет, у людей. На Гедонии.
– Понятно.
Алекс
Надо как-нибудь пообедать на корабле.
– Большой расход силовых кабелей, – заметил он. – И оптоволокно тоже непрерывно списывается.
– Проводятся профилактические ремонтные работы.
Мнение Алекса о халфлингах несколько упало. Корабль, спору нет, они создали хороший. Прекрасный корабль. Но и у него та же самая беда, что у человеческих кораблей, – несколько лет после постройки идет непрерывный ремонт.
– Роза! – подал голос Демьян. – Почему не работает носовая торпедная установка номер восемь? И пятая–четвертая лазерные турели третьей палубы?
– Ремонтные работы. Зона ответственности лазерных турелей перераспределена. Скорострельность торпедных аппаратов увеличена на десять процентов.
– Боеготовность? – спросил Демьян.
– Сто процентов. Все нарушения полностью компенсированы.
– Мне не нравится этот перманентный ремонт, – тихо сказал Демьян. – Хасан!
– Да? – откликнулся техник.
– У меня к тебе большая просьба. Поднимись на третью палубу и проверь…
В этот момент Трейси закричал.
Это не был крик боли или ужаса. Так кричит человек, узнавший что-то ужасное, жуткое – и давно ожидаемое. Так плачут на похоронах профессиональные восточные плакальщицы – одновременно и отрепетированно, и искренне. Алекс повернул голову – Трейси мелко содрогался в кресле, побелевшие ладони сжимали подлокотники, голова была запрокинута, глаза закрыты, из полуоткрытого рта лился горестный вой.
“Алекс, помоги мне!”
Голос “Серебряной Розы” ворвался в его сознание через нейротерминал. И прежде чем Алекс успел ответить, мир расплылся, исчез, уступая место виртуальной реальности.
Под ногами – что-то серое, мягкое, аморфное. Пытаешься приглядеться – и детали теряются, плывут, будто смотришь с земли на надвигающееся дождевое облако.
Над головой – бесконечное пространство рассеянного белого света.
А перед ним – “Серебряная Роза”. Нет, просто Роза. Красивая женщина, и на этот раз – не нарисованная, настоящая… настолько, насколько это слово применимо к виртуальности.
Ее губы шевельнулись.
– Алекс, прости, но нельзя было терять время. Алекс огляделся. Протянул руку, коснулся ее ладони. Настоящая, живая и теплая ладонь.
– А теперь – можно?
– Можно. Мы в пилотажном режиме, время теперь течет медленно. – Роза едва заметно улыбнулась и тут же посерьезнела. – Трейси пытался снять программное требование на проверку экипажа.
– Что ты с ним сделала?
– Ничего. Там независимые защитные программы. Трейси снял часть ловушек, я наблюдала за ним. Но… – Роза развела руками. – Сейчас он сходит с ума.