Чтение онлайн

Осень принесла затяжные дожди и холода, особенно по ночам. А одежда и обувь партизан ветшала, да и было все это легким, на холода не рассчитанным. Те базы, которые заложили местные товарищи, создавались лишь для местных партизан, находились в их ведении и могли обеспечить только их нужды.

Внешний вид бойцов нашего отряда оставлял желать к этому времени много лучшего. Некоторые были вынуждены облачиться в трофейную немецкую форму. Но помимо всего прочего (право же, это весьма неприятно: одеться в чужое, с ненавистного вражеского плеча) такой маскарад был чреват самыми нежелательными последствиями — свои же партизаны могли подстрелить, не разобравшись.

Да, кстати сказать, и мало была приспособлена форма гитлеровской армии к нашей погоде, так что пользовались ею только с отчаяния, да и то немногие.

Люди мерзли. Новые трудности стали возникать и в обеспечении отряда продовольствием. Все это стало известно в советском тылу, и, несмотря на складывавшиеся все более благоприятные условия партизанской борьбы в рождавшемся Партизанском крае, наш отряд получил приказ на выход из-за линии фронта.

Нам предстоял марш из Серболовских лесов в район Демянска. Пожалуй, это был самый трудный переход из выпавших на нашу долю в том году. Он оказался очень долгим и, что самое страшное, голодным. Когда в самом конце пути нам был навязан бой, приняли его люди, еле стоявшие от голода и усталости на ногах…

По всем расчетам, предстояло пройти по лесам и болотам не менее 100 километров. Вполне понятно, что запас продовольствия на переход такой длительности и сложности мы попросту не в состоянии были бы унести. Решено было пополнять запасы в пути — это тоже трудно, но иного выхода не существовало. С первых же дней марша отряд оказался на полуголодном пайке. Заготовители были не в силах обеспечивать достаточное количество продовольствия, поскольку большинство деревень на нашем пути было уничтожено в прошедших здесь совсем недавно боях, а те, что чудом уцелели, были очень небольшими. И вот тут наше и без того невеселое положение совершенно неожиданно стало час от часу ухудшаться.

Наш отряд, организованно продвигавшийся к линии фронта, стал невольно притягивать к себе отдельные небольшие, а порой и довольно крупные группы выходивших из окружения солдат и офицеров Красной Армии. Это началось, как только мы форсировали реку Ловать, по которой совсем еще недавно проходил фронт, и вскоре окруженцев набралось больше, чем нас самих. Другой задачи, кроме как оказывать им помощь, мы в сложившейся ситуации для себя не видели. Но каково было решать эту задачу отряду, находившемуся и без того в чрезвычайно тяжелом в смысле обеспечения продовольствием положении!

Теперь трудно представить, какой можно было найти выход. Спасение наше зависело уже только от того, как быстро сумеем мы добраться до линии фронта и пересечь ее.

…Когда мы полагали, что до цели уже недалеко, выяснилось, что части Красной Армии отступили на этом участке и что нам надо идти уже не к Демянску, а в район Валдая. Путь удлинился ровно вдвое…

Я не буду останавливаться на подробностях: нетрудно представить, что пережили наши люди в сложившейся ситуации. На одиннадцатые сутки, голодные и измотанные, мы подошли к деревне Волго-Верховье. Здесь начинается Волга: маленький ручеек, вьющийся среди леса, его можно перешагнуть и не заметить. Но нам было не до умилений по этому поводу. Где-то рядом линия фронта. Где-то рядом наши войска. Но рядом и войска противника: мощные, готовые к бою и способные, без сомнения, уничтожить в случае обнаружения наш отряд одним ударом. Предстояло найти брешь в боевых порядках противника и попытаться использовать ее.

Вскоре разведка установила, что наиболее слабые участки в линии гитлеровских войск находятся на западном берегу озера Стерж

и наименьший риск, хоть это и дерзко, представляет поэтому переправа через озеро.

Утром мы сосредоточились около деревни Белка. Расстояние между берегами здесь наименьшее: около 350–400 метров. Выслана разведка. По ее возвращении мы узнали, что гитлеровцев в деревне нет, а у местного населения много лодок живут здесь в основном рыбаки. Все складывалось как нельзя более удачно. С наступлением темноты решено было начать переправу.

И тут вновь произошло неожиданное: окруженцы — наименее организованная часть нашей группы — бросились к берегу, стали расхватывать лодки, и вскоре пустынная до того поверхность озера буквально закипела. Целая флотилия загруженных до отказа рыбацких лодок лихорадочно, поспешно двигалась к противоположному берегу. Остановить окруженцев, рвавшихся к близкой уже цели, не могло ничто, и все новые лодки появлялись на озере: видимые издалека, беззащитные и беспомощные.

Теперь судьба этих людей зависела разве что от вмешательства господа бога: требовалось чудо. Мало того, что по ним могли открыть огонь гитлеровцы, — наши части тоже могли расстрелять их, приняв за десант противника. И все-таки чудо произошло. Видимо, гитлеровцы от неожиданности попросту не поняли того, что происходит: во всяком случае огонь они открыли с очень большим запозданием, когда лодки уже причаливали к противоположному берегу. А наши части, как выяснилось позже, привели в боевую готовность передовые подразделения на случай десанта, но огня решили не открывать.

Нам же надеяться на чудо уже не приходилось. Недисциплинированность окруженцев, граничившая с предательством, ставила нас под угрозу боя неожиданного, совершенно нежелательного, причем в тех условиях, которые навяжет превосходящий нас во всех отношениях противник. Савченко решал в эти минуты задачу чрезвычайной сложности: появления гитлеровцев следовало ждать с минуты на минуту, — надо было выбрать и занять к этому времени наиболее выгодную позицию для круговой обороны. Чем закончится бой для измотанного в походе отряда, предугадать было нельзя. Очевидным было пока только одно: возможности переправиться к своим здесь, у деревни Белка, для нас больше не существует.

…Бой длился свыше трех часов: дневной, открытый, вынужденный бой партизанского отряда с подразделением регулярной гитлеровской армии. Правда, узнав от переправившихся окруженцев о происходящем, наши воинские части поддержали отряд артиллерийским огнем, но все-таки положение наше оставалось крайне тяжелым.

К вечеру мы отошли, отстреливаясь, в лес. Наступившая темнота укрыла отряд, и до утра можно было не опасаться атак неприятеля. Но где перейти фронт? Савченко вновь решал сложнейшую задачу. Возвращаться в район Волго-Верховья нельзя — там сосредоточены крупные силы противника, расположенные к тому же очень плотно. Переправа через озеро в любом месте, кроме выбранного сегодня (и стараниями окруженцев для нас потерянного), вела к не меньшему риску. Что же делать?

Савченко принял отчаянное на первый взгляд решение — переправляться, причем именно в том месте, где переправились окруженцы. Начать завтрашней ночью. Оставшееся время использовать для тщательной разведки и подготовки переправы. Отряду замаскироваться и принять все меры к тому, чтобы не быть обнаруженным.

Штаб отряда разработал четкий порядок действий всех подразделений: очередность переправы, боевое охранение, места дневного укрытия, маршруты выхода к озеру ночью и прочее. Я был назначен начальником переправы.