Чтение онлайн

На пятые сутки, не прекращая разведки и поисков, мы решили провести первую боевую операцию. Взводу Кузнецова [5] было поручено отойти от лагеря километров на двадцать пять — тридцать и организовать засаду на большаке Остров — Порхов. Задача — уничтожение автомашин противника. Бесшумной цепочкой исчезли в юго-западном направлении 25 человек. Им был отдан и единственный наш станковый пулемет, тот самый, который мы унесли из-под Жедриц. Определен срок возвращения взвода: не позднее чем через пять суток. Определено и запасное место встречи — лесной массив в районе деревни Ровняк.

Дни тянулись однообразно. Ждать всегда трудно. Шел шестой день поисков. В этот день мы получили наконец первые сведения о своих. Но что это были за сведения!..

Началось с того, что наши разведчики привели ко мне командира 5-го батальона Попова. Как я обрадовался, увидев его! Но радость тут же потухла: Попов был хмур, растерян, неряшлив, выглядел, как босяк. И… один. Что же произошло?

5-й батальон, как я уже писал, шел севернее нас. Дорогу Бежаницы — Порхов они так же, как и мы, пересекли с большим трудом, но удачно. Остановились на дневку недалеко от Вышегорода, в густом кустарнике. Разведку вели плохо, мер предосторожности не приняли, охранение заснуло. Неожиданно часов около двух дня застучали автоматные и пулеметные очереди…

Началась паника. Кто-то отстреливался, кто-то бежал, и довольно быстро батальон разогнали. По всему было видно, что комбат и сам не помнил, куда и как бежал от огня, однако через несколько часов он возвратился к месту боя. Ждал двое суток, но никто из его бойцов не вернулся. Тогда ночью он зашел в ближайшую деревню, поменял, добротную свою одежду на какие-то лохмотья и… пришел к нам.

Так прекратил свое существование 5-й батальон. У озера Локно мы слышали, оказывается, звуки именно этого боя. Впрочем, бой ли это был?..

Не прошло даже часа — и мы узнали о судьбе 8-го батальона. Другая группа разведчиков привела двух его бойцов. Поразительно, но и 8-го батальона тоже уже не существовало. По словам пришедших, история его гибели такова.

Перейдя большак Бежаницы — Порхов с ходу, совершенно случайно выйдя к нему в тот момент, когда движение войск противника на какое-то время прервалось, — в батальоне решили, видимо, что и дальше все пойдет так же легко и гладко. Полностью пренебрегли разведкой, двигались через населенные пункты открыто и, мало того, почти в каждой деревне стали проводить митинги. Нет сомнения решение смелое. И задача ясна: подбодрить местное население. Но в первый же день марша небольшая группа гитлеровских мотоциклистов стремительным ударом разгромила батальон. Оставшиеся в живых бродят теперь небольшими группками неизвестно где. О судьбе комбата и его штаба тоже ничего не известно, хотя пришедшие к нам бойцы и сделали все возможное, чтобы разыскать их.

Значит, остается только 7-й батальон под командованием Скородумова. С ним идет и командир полка со взводом полковой разведки. На следующий день мы услышали и о них.

Наши разведчики обнаружили еще двух бойцов полка. На этот раз из полковой разведки. Удача? Снова нет. Оказалось, что разведчики сами потерялись и вот уже шестой день разыскивают Петрова. Когда они уходили на задание, все было (если сравнивать с судьбой других двух батальонов) в порядке. Но то, что они рассказали, заставило всерьез задуматься, вселило глубокую тревогу за судьбу уже не только батальона Скородумова, но и нашего.

Все началось опять-таки после преодоления злополучного большака Бежаницы Порхов. Скородумову сопутствовала удача, хотя и перешли большак только с третьей попытки. И вдруг исчез адъютант командира полка. Кто-то уверял, что он оказался у немцев: то ли перебежал, то ли отбился в пути и был захвачен. Излишне рассказывать, как много знал адъютант: не исключено, что на 5-й

и 8-й батальоны немцев вывел именно он. Но ведь тогда их вполне можно ждать и здесь, на месте сбора! Может быть, потому и не вышел сюда Скородумов? Правда, в этом случае возникал и другой вопрос: почему из 7-го батальона не направили к нам связных? Я решил, что связных направляли наверняка, но в пути с ними что-то случилось.

Однако как ни объясняй произошедшее, а совершенно очевидным становилось одно: чем быстрее мы уйдем отсюда — тем лучше. Кузнецов о возможной передислокации батальона под Ровняк предупрежден. На случай обнаружения лагеря гитлеровцами и засады мы оставили на месте двух партизан, братьев Ивановых. Их задача предупредить встречу Кузнецова с немцами. Ждать ровно неделю — это с большим запасом против установленного Кузнецову срока.

Второе, что я считал необходимым сделать, — это попытаться исключить возможность столкновения с гитлеровцами у Лютых Болот людей из других подразделений полка. Посовещавшись со своим штабом, принял решение отправить в поиск взвод Макарова. [6]

Именно взвод, а не группу в несколько разведчиков, потому что задача ставилась сложная: рассредоточившись, искать сразу и батальон Скородумова, и разрозненные группы партизан из разбитых 5-го и 8-го батальонов, и первую половину полка. Макарову даны твердый срок на поиск и место встречи — Ровняк.

Когда мы уходили из первого своего лагеря — неудобного, опасного, но ставшего за прошедшую неделю привычным, а оттого чем-то даже родным, — стало известно, что сюда движется моторизованное подразделение гитлеровцев. Было похоже, что задача противника прочесать близлежащие места. Иначе говоря, ищут, и, судя по всему, именно нас.

Однако на новом месте мы смогли продержаться только немногим более срока, установленного для выхода сюда взвода Макарова. И взвод вернулся, но каким!..

Прочесав указанные ему районы и не встретив в них никого из наших, Макаров собрал своих людей и повел их назад. Но у станции Подсевы они нарвались на гитлеровцев. В коротком бою, развернувшемся в самых невыгодных для наших ребят условиях, взвод потерял половину своего состава. Одним из первых погиб Макаров…

Батальон Скородумова ушел, судя по всему, в другой район, надежды на встречу с ним не осталось. Первой половины нашего полка поблизости тоже нет. Местные партизанские отряды словно в воду канули. Получалось, что здесь оставались мы одни.

Если бы у нас была тогда связь с советским тылом, мы знали бы, что северо-восточнее Пскова действует небольшой, в два десятка человек, отряд студентов института имени Лесгафта под командованием Д. Ф. Косицына; знали бы о действиях 5-го партизанского полка под командованием К. П. Воловича; знали бы, куда ушел батальон Скородумова; [7] знали бы, наконец, и о том, что первая половина нашего полка под командованием Савченко тоже действует, и не так далеко. Но связи не было. Единственное, чем мы располагали, — это результатами собственного поиска: очень туманными сведениями о каких-то вооруженных группах, базирующихся якобы в районе Серболовских лесов.