Френсин Лэй
Шрифт:
– С чего вы взяли, что он прелестный?
Де Рус улыбнулся, легко дотронулся до шляпы и неторопливо пошел прочь.
Девушка провожала его грустным взглядом, а чтобы было удобней смотреть вслед, поставила на прилавок острые локти и подперла подбородок сложенными чашечкой ладонями.
Де Рус пересек вестибюль, поднялся на три ступеньки и вошел в лифт с открытой кабиной, который тут же мелко затрясся и тронулся.
– Восьмой, - бросил Де Рус лифтеру и, не вынимая рук из карманов, прислонился к стенке.
Восьмой этаж был последним. Де Рус прошел по длинному пропахшему
Потом вытащил из кармана ключ с брелоком, открыл дверь и вошел.
Занавески на окнах в номере были плотно задернуты. В воздухе висел тяжелый запах виски. Под потолком сияла электрическая лампа. Обстановка комнаты состояла из широкой металлической кровати, комода темного дерева, пары кожаных кресел-качалок и грубо сработанного стола, на последнем стояла плоская бутылка виски без пробки - почти пустая. Де Рус понюхал горлышко, присел на стол и внимательнор огляделся по сторонам.
Его взгляд медленно скользил по темному комоду, по металлической кровати, входной двери - и наконец остановился на другой двери, под которой сияла желтая полоска света. Он пересек комнату и распахнул ее.
На каменном полу ванной лицом вниз лежал человек. Кровь на полу казалась липкой и черной. Два мокрых маленьких отверстия на затылке лежащего обозначали место, откуда стекали по шее на пол темно-красные струйки. Кровь уже давно свернулась.
Стянув перчатку, Де Рус нагнулся и положил два пальца на шею человека в том месте, где должна пульсировать артерия. Покачал головой и снова натянул перчатку на руку.
Он вышел из ванной комнаты, прикрыл дверь и растворил одно из окон, перегнулся через подоконник, вдыхая свежий воздух и наблюдая, как косые редкие струи падают в черное ущелье между домами.
Некоторое время спустя от закрыл окно, выключил лампу в ванной, взял с комода табличку с надписью "Не беспокоить", потушил свет в номере и вышел.
Он повесил табличку на ручку двери снаружи, прошел по коридору к лифту и покинул отель "Метрополь".
6
Фрэнсин Лей что-то тихо напевала себе под нос, проходя по длинному коридору "Чаттертона". Голос ее был неверен, и Фрэнсин сама толком не знала, что именно напевает. Левой рукой она придерживала сползающую с плеча зеленую бархатную накидку, а правой - прижимала к груди завернутую бутылку.
Она отперла дверь, толкнула ее и, внезапно нахмурившись, остановилась у порога, с минуту стояла неподвижно, что-то припоминая, вернее, стараясь припомнить, поскольку была здорово навеселе. Она оставила свет включенным, когда уходила, - вот что. А сейчас он выключен. Конечно, это могла сделать прислуга. Фрэнсин переступила порог и, раздвинув красные занавески, наощупь прошла в гостиную.
На красно-белом ковре пульсировали блики от каминного огня и багрово мерцали на каких-то сияющих черных предметах. И эти сияющие черные предметы были - ботинки.
И они были абсолютно неподвижны.
– О... о...
– произнесла Фрэнсин Лей больным голосом, и рукой с длинными ухоженными ногтями с силой вцепилась в накидку.
Что-то
– Все гуляешь, Фрэнси?
Она медленно присела на краешек полукруглого диванчика и поставила бутылку рядом.
– Напилась, - сообщила она.
– Надо поесть, пожалуй. Потом снова напьюсь.
– Она похлопала по бутылке.
– Думается мне, босса твоего дружка Дайла похитили.
Де Рус сказал это небрежно, как о чем-то совершенно его не интересующем.
Фрэнсин Лей медленно раскрыла рот, и лицо ее потеряло всю миловидность. Оно превратилась в бессмысленную маску со впалыми щеками, на которых яркими пятнами горели румяна. Рот ее был раскрыт так, словно она собиралась завизжать.
Спустя некоторое время она закрыла рот, и откуда-то издалека прозвучал ее голос:
– Есть смысл говорить, что я не понимаю, о чем идет речь?
Лицо Де Руса оставалось непроницаемым.
– Когда я вышел отсюда на улицу, меня внизу встречала парочка громил. Один из них прятался в моей машине. Конечно, они могли заметить меня где-нибудь еще и проследить...
– Так и было, - безжизненно произнесла она.
– Именно так и было, Джонни.
Он чуть выдвинул длинный подбородок.
– Они запихнули меня в большой "линкольн". Отличная машина. С небьющимися стеклами и без дверных ручек внутри - закупорена наглухо. А на первом сиденье стоит баллон с газом "Невада", цианидом, и паренек за рулем может безболезненно для себя выпускать его в задний отсек машины. Они везли меня парковой дорогой Гриффит по направлению к "Египетскому клубу". Это в пригороде, около аэропорта.
– Де Рус помолчал, почесал кончик брови и продолжал: - Они просмотрели маузер, который я иногда ношу на ноге. Водитель разбил машину, и я смог выбраться.
Он принялся внимательно рассматривать свои ладони. В уголках его губ играла незаметная ледяная улыбочка.
– Я не имею к этому никакого отношения, Джонни, - сказала Фрэнсин Лей, и голос ее был тускл, как последний день лета.
– А у того, кого прокатили в этой машине до меня, пистолета, вероятно, не было, - продолжал Де Рус.
– А до меня прокатили Хуго Кэндлиса.
Эта машина - точная копия его машины: та же модель, тот же цвет, тот же номер. Кто-то очень сильно похлопотал. Кэндлис уехал в поддельной машине из "Делмар-клуба" около половины седьмого. Жена Кэндлиса говорит, что его нет в городе. Я с ней разговаривал час назад. Его лимузин с полудня не выезжал из гаража. Может быть, его жена знает, что он пожищен, может быть - нет.
Фрэнсин Лей судорожно терзала ногтями юбку. Губы ее тряслись.
Голосом, лищенным всякого выражения, Де Рус продолжал:
– Сегодня вечером - или днем - кто-то пристрелил шофера Кэндлиса в одном из отелей в центре города. Полиция еще не обнаружила труп. Кто-то очень сильно похлопотал, Фрэнси. Ты же не хочешь впутываться в такого рода дела, не правда ли, детка?
Фрэнсин Лей опустила голову и тупо уставилась в пол.
– Мне нало выпить, - хрипло сказала она.
– Умираю от жажды. Мне плохо.