Франчиска
Шрифт:
— А откуда ты?
— Я не отсюда, — ответил Купша, — я из-под Байя-Маре, не знаю, слыхали ли вы…
— Из Байя-Маре, — совсем не удивившись, повторил Драпака, вытирая руки тряпицей. — А чего тебе здесь нужно? Деньги приехал зарабатывать?
Купша не ответил. Он только пристально смотрел на слесаря, словно пытался узнать, что тот за человек. Драпака, будто и не ожидая ответа, продолжал:
— Давно на заводе?
— Вот уже больше года, только я был чернорабочим…
— А теперь чего делаешь? Я гляжу, ты в комбинезоне ходишь.
— Учусь
— На электросварщика? — перебил его Драпака, выпячивая нижнюю губу и рассматривая Купшу со всех сторон. — Значит, на электросварщика?
Купша не стал уточнять, что он уже окончил курсы, и промолчал, боясь, что, если он скажет правду, ему могут запретить учиться на слесаря.
— А где теперь работаешь? — продолжал расспрашивать Драпака, ощупывая длинными и красивыми пальцами резец, заправленный в суппорт.
— В вагонном цехе, — ответил Купша.
— А чего тебя сюда потянуло? У вас там и своих станков хватает. Чего ты хочешь? Тебе нравится этот станок?
— И станок, — заговорил Купша, — и как вы работаете… и сами вы мне нравитесь, — соврал он, смущенно глядя в глаза слесарю.
— Я тебе нравлюсь? — Драпака отрывисто засмеялся, словно залаял, и его морщинистое злое лицо вдруг посветлело, когда он показал свои крупные блестящие зубы. — А чем плоха электросварка? — спросил он, нажимая на красную кнопку и останавливая мотор. — Думаешь, быть слесарем благороднее? Наоборот, тяжелее, и денег больше не заработаешь… Ну, почему ты хочешь сменить профессию?
Купша быстро сообразил, что нужно ответить, чтобы не обнаружить обмана:
— Я и не хочу менять. Мне с самого начала хотелось на станке работать…
— Только места не нашлось? — прервал Драпака, невольно помогая Купше. Купша кивнул головой. — Сколько классов ты кончил? Да, как тебя зовут, я ведь забыл спросить.
— Ион Купша.
Драпака замолчал, внимательно посмотрев на Купшу. Лицо его приняло прежнее злое выражение, которое сначала несколько смутило Купшу, но он уже успел заметить, что это злое выражение только кажущееся; такое впечатление создавалось из-за того, что лицо у Драпаки было немного перекошенное. Слесарь был скорее прямолинейным, чем злым человеком. Драпака внимательно осмотрел Купшу с головы до ног, тихо покачал головой и выпятил нижнюю губу, как будто все, что он увидел, только усилило его ироническое отношение к Купше.
Купша стоял молча, но никакого страха не испытывал. Осмотрев Купшу внимательно и равнодушно, Драпака стал к нему боком, включил мотор и, ничего не сказав, принялся за работу. Купша понял, что по крайней мере на сегодня разговор окончен, а потому повернулся и ушел.
Работы было много, и прошло около недели, прежде чем Купша снова появился в мастерской. Острым и злым взглядом окинул его Драпака, а Купша обрадовался про себя, что слесарь к нему неравнодушен. И хотя Драпака в тот день не перемолвился с Купшей ни единым словом, тот, повертевшись
На следующий день он снова явился и медленно подошел к слесарю.
— Когда ты поступил на курсы? — обратился к нему Драпака. — Сколько тебе еще осталось учиться?
— Двух месяцев не прошло, как я их кончил! — выпалил Купша, заметив, что Драпака предпочитает короткий разговор.
— Вот как! — несколько удивился слесарь. — Значит, ты теперь числишься рабочим?
Купша утвердительно кивнул. Драпака искоса взглянул ему в лицо, потом медленно скользнул глазами по всей фигуре и равнодушно уставился на деревянную решетку, возле которой стоял Купша.
Купша ничего больше не добавил, стараясь быть как можно более кратким и не запутать дело.
— И… тебе нужны деньги?
— Да, — ответил Купша, — нужны малость, ведь у меня семья, да и большая.
— А кто ты есть? — вдруг выпалил Драпака и нахмурился.
— Бедные мы, а то ведь, если бы не так, то…
— Мне человек нужен, — отрезал слесарь. — А мне подсовывают всякую дрянь, всяких голодранцев, как будто мой станок может глотать всех без разбора… Ты мне нравишься, если только ты работяга.
Купша молча смотрел ему в лицо, не зная, что ответить.
Драпака и не ожидал ответа. Он задавал вопросы словно для того, чтобы как можно дольше задержать Купшу и рассмотреть его. Потом Драпака протянул руку, указывая на дверь в мастерскую, и сказал:
— Пойди туда, там около большого сверлильного станка лежат несколько суппортов. Принеси их и положи здесь, где стоишь.
Купша выполнил поручение.
— А теперь можешь идти. Заглядывай! — сказал Драпака, не останавливая станка.
Когда Купша явился на следующий день, Драпака полчаса заставил его ждать, прежде чем сказал, что не может взять его в ученики, потому что начальство не одобряет переход из одного цеха в другой, а тем более рабочего, который только недавно получил квалификацию.
— Сожалею, — коротко заключил Драпака. — Попытайся в другом месте. Будь здоров! — И повернулся к шкафчику, где у него хранились инструменты.
Купша продолжал стоять возле станка, словно и не слышал, что ему сказал Драпака. Но поскольку слесарь больше не вымолвил ни слова, ему пришлось в конце концов уйти.
До сих пор Купша приходил к слесарю нерегулярно, иногда пропускал день-два. Но после того как Драпака отказался взять его в ученики, он стал являться ежедневно.
Слесарь делал вид, что не обращает на него внимания. Лишь иногда, когда появлялся Купша, он бросал на него колючий, злой взгляд, а про себя смеялся. Как-то раз он не выдержал:
— Если ты еще будешь ходить сюда, товарищи скажут, что ты отлыниваешь от работы. — Купша молчал. Тогда вдруг Драпака заорал на него: — Чего ты стоишь над моей душой? У тебя что, семьи нету, профсоюза нету? Хочешь, чтоб я тебя вот этой трубой огрел?