Форрест Гамп
Шрифт:
Я с минуту подумал, а потом сказал, что хотел бы посоветоваться с мамой, но они выдвинули более сильный аргумент — десять лет тюряги.
И тогда я согласился, и, как всегда, влип по уши.
Они придумали вот что — посадить меня в космический корабль и запустить меня на орбиту вокруг земли, примерно за миллион миль. Они уже посылали людей на Луну, только бестолку, потому что ничего там не нашли, и поэтому хотели дальше послать человека на Марс. К счастью для меня, эта идея появилась у них не сразу — сначала они решили устроить тренировочный
Кроме меня, они решили посадить в корабль еще женщину и обезьяну.
Женщину, довольно стервозного вида, звали майор Дженет Фрич, и она должна была стать первой женщиной-космонавтом Америки, только никто об этом не должен был знать — это была государственная тайна. Майор Фрич оказалась коротышкой с волосами, обрезанными под горшок, и толку от нее ни мне, ни обезьяне, похоже, не было.
Кстати, обезьяна оказалась вполне ничего. Это была большая самка орангутанга, по имени Сью, ее поймали на Суматре или где-то рядом. Выяснилось, что они поймали целую кучу этих обезьян и давно запускали их в космос, но Сью для нас просто подарок, потому, что она, во-первых женщина, и ласковей, чем самцы, а во-вторых, это ее третий полет в космос. Когда я об этом узнал, то здорово удивился — как же они собираются запускать нас туда, где побывали только обезьяны. Тут уж волей-неволей напряжешься, правда?
В общем, начали они нас дрессировать для полета: засовывали нас в циклотроны, и маленькие комнаты без силы тяжести и так далее. И целыми днями терзали меня какими-то программами, которые я должен был запомнить, например, как вычислять расстояние между точкой, где мы есть, и где нам нужно быть, всякими соосными системами координат и тригонометрическими расчетами, сфероидальной геометрией, булевой алгеброй, антилогарафимами, методом разложения Фурье, матричной алгеброй. Они сказали, что я буду «запасом» для запасного компьютера.
Я написал кучу писем Дженни Керран, но все вернулись с пометкой: «адресат неизвестен». Еще я написал маме, и она прислала мне длинное письмо, в том смысле, что «как ты мог поступить так со своей старой бедной мамой, которая сидит в доме для бедных, в то время как все, что у нее осталось, это сын?»
Я не стал писать ей, что мне грозила тюрьма, если я откажусь, поэтому просто написал ей, чтобы она не волновалась, потому что у нас очень опытный экипаж.
Наконец, настал великий день, и вот что я вам скажу — я вовсе не нервничал, я просто испугался до полусмерти! Хотя все это было государственной тайной, вся эта история как-то просочилась в прессу, и нас должны были показывать по телевизору и все такое прочее.
Утром нам принесли газеты и мы узнали, как мы прославились. Вот некоторые заголовки:
«Женщина, обезьяна и идиот — новая надежда американской космонавтики!»
«Странные посланцы Америки в полете к чужим мирам!»
«Баба, придурок и горилла стартуют сегодня!»
И даже в нью-йоркской «Пост» было написано:
«Они полетят — только кто будет
Пожалуй, самый приличный заголовок был в «Таймс»:
«Состав нового космического экипажа довольно разнообразен».
Ну, и конечно, с утра началась суматоха и неразбериха. Мы пошли завтракать, а кто-то вдруг говорит:
— В день полета они не должны завтракать! — Потом кто-то еще говорит:
— Нет, должны!
А третий:
— Нет, не должны! — и так далее, пока мы не наелись этим по горло.
Потом нас нарядили в скафандры и повезли на стартовую площадку на маленьком автобусе, а Сью везли в клетке сзади. Космический корабль оказался примерно высотой в стоэтажный дом, и весь шипел и пускал облака пара и дыма, как будто он собирался съесть нас живьем! Нас доставили на лифте в кабину, где мы должны были лететь, и прицепили к креслам, в том числе и старину Сью. И мы стали ждать.
И мы ждали.
Ждали.
Ждали.
И еще ждали.
Наконец, корабль зашипел и зарычал еще громче. Кто-то объявил по радио, что на нас смотрят сотни миллионов человек. Наверно, им, беднягам, тоже пришлось подождать.
Ладно, примерно в полдень кто-то постучал к нам в дверь и сказал, что полет временно откладывается, пока они не приведут в порядок корабль.
Так что нам пришлось опять влезать в лифт. Только майор Фрич шипела и стонала, а мы со Сью даже обрадовались отсрочке.
Однако радоваться пришлось недолго — примерно через час кто-то ворвался к комнату, где мы сидели и уже собирались пообедать и заорал:
— Немедленно надеть скафандры! Они уже все сделали и готовы вас запустить!
Все начали кричать и бегать вокруг нас. Наверно, на телевидение было много недовольных звонков от зрителей, вот они и решили запустить нас невзирая ни на что. Ну, теперь-то это уже не важно.
В общем, посадили нас снова в автобус, и привезли к ракете, и только мы наполовину поднялись на лифте, как кто-то завопил:
— Господи, а обезьяну забыли! — и он стал кричать по рации парням на земле, чтобы они подняли старину Сью.
Нас снова пристегнули к сиденьям, и начался обратный отсчет от сотни, и тут в кабину притащили Сью. Мы напряглись, потому что отсчет достиг цифры десять, и тут за моей спиной, где была Сью, послышалось какоето рычание. Я повернулся, насколько это было возможно, и — о Боже! — там оказалась вовсе не Сью, а какая-то другая обезьяна, огромный САМЕЦ, грызущий пристежные ремни и готовый вот-вот вырваться на волю!
Я сказал об этом майору Фрич, она повернулась и сказала:
— О Боже! — и начала объяснять кому-то на командном пункте:
— Послушайте, вы ошиблись, к нам засунули одного из самцов, нужно отложить полет до выяснения обстоятельств!
Но тут ракета снова зарычала, задребезжала, и мы услышали только, как тот парень, что был на командном пункте, ответил ей:
— Теперь это ТВОЯ проблема, сестренка, а нам нужно выдерживать расписание.
И мы полетели!