Чтение онлайн

«Фаулер был моим другом», — твердили и Ларсен, и Элия, и Вернье. И кто-то из этих троих убил его. В упор.

Вернулся ли он за флексором и личными вещами Штейна? Или сразу взял их, чтобы потом проверить в более спокойной обстановке? Уже не имеет значения. Важно, что, в конечном счете, он оставляет их в карманах у Фаулера. За исключением, естественно, микрочипа. Затем выпускает часть заряда из флексора, принадлежащего Фаулеру, и старательно закрепляеторужие в его правой руке. Но не замечает, что в левой тот все еще держит что-то: изображение-память, которое Штейн, вероятно, подарил ему накануне вечером, когда они уже знали, что расстаются, может быть, навсегда…

Когда

вся инсценировка закончилась, убийца направился в биосектор. А там допустил свою единственную существенную ошибку — отформатировал диски в компьютере Штейна, откуда, как он считал, была направлена заявка в Сервер, не проверив, действительно ли это так. Он торопился, беспокоился, чтобы его кто-нибудь не увидел или не начал искать, вот почему он предпочел этот самый простой вариант. Да и как он мог догадаться о компьютере Рендела? Как вообще мог бы предположить участие Рендела во всей этой безумной истории?

И убийца возвращается на свое рабочее место. И начинает там ждать, когда раздастся неизбежный сигнал тревоги.

В течение долгого предобеденного времени, только с более раннего момента, ждет и Рендел. Ждет, ему не терпится узнать, чем закончатся спровоцированные им события, которые развиваются в эти часы. Конечно, он предполагал, что Штейна задержат на Эйрене живым. И тогда? Он скажет, чьим компьютером он воспользовался, прежде чем направиться на юсианскую базу, но ведь Рендел со своей стороны, это все еще не «раскрыл». Штейн скажет, что не вступал в связь с юсами, но ведь тогда вопрос, кто говорил с ними от его имени, повиснет в воздухе. А Фаулер? Он, наверное, решился бы заговорить только в том случае, если Штейн будет убит. Да и в его показаниях также не могло быть чего-либо опасного для Рендела.

И все же, когда становится ясно, что убиты оба, Рендел оказывается в еще более выгодном положении. Ему предоставляется шанс сохранить в тайне исследования Штейна, эту тайну он не будет делить даже с убийцей, потому что без кодов доступа микрочип — ничто.

Час, который был определен для проведения эксперимента, однако, приближается. Рендел уходит со своего открытого участка, куда он направился сразу же после своего звонка юсам, и идет к постройке, где помещен экстрейнер… Задерживается там минут на десять, расспрашивает роботов, «удивляется», почему Штейн опаздывает, «делает попытки» связаться с ним, наконец, с притворным беспокойством приводит в действие сигнал тревоги…

Но еще до того, как он и убийца стали ждать… Хрустальный дождь, идущий из каждой ветки безлистных эйренских деревьев, постепенно стихает. И их стволы сникают, протяжно вздыхая, вплетаются один в другой. Их Искрящиеся мантии тают и стекают вниз мерцающими Каплями как слезы. А их шершавая кора начинает желтеть. Становятся желтыми и лица Фаулера и Штейна, и Их руки. А корневища уходят в землю, с ленивым любопытством покачивая их безжизненные тела. И миллионы органов чувств этого ни юсианского, ни земного гибридного псевдолеса, пресытившись, засыпают. Он утихает, Неподвижный, отягощенный временем. Временем двух Мужчин, украденном у них как добыча в стихийном ходе самого разрушительного биологического процесса — смерти, чтобы быть замененным другим — и человеческим, и юсианским, и земным, и неземным… «Каждый объект, который участвует в хрональном обмене с юсиан-скими бионеорганическими конструкциями, отдает им свою память, и, несмотря на это, сохраняет ее в себе нетронутой. Становится носителем их памяти, выраженной в совокупности их хрональных связей с Системой, и, не смотря на это, она сохраняется в них нетронутой», — написал Штейн.

И если это так, значит, что тогда в тишине Желтых сумерок лежали уже не человеческие трупы, а какие-то, не имеющие никакой аналогии… частицы, детали, складки — не знаю, как их еще назвать! Полипланетарной системы юсов. Неразрывно связанные с ними, \ превращенные в юсианское приобретение. Принявшие на себя невиданную функцию — «помнить» каждой своей клеткой — объектом всю человеческую, юсианскую, земную и неземную историю. И воссоединять ее.

— Это — безобразие, Симов! — заявил Рендел, остановив свой облезлый джип перед «Хижиной». — Мы же здесь на работе, мы не можем так из-за тебя терять время.

Я сел к нему, и он ловко направил машину в глубину между конусами. Проехали метров двести.

— Больше удаляться нет смысла, — сказал я. — Я тоже должен экономить время.

— Ха! — презрительно фыркнул Рендел, но ударил по тормозам. — Давай, говори! — энергично повернулся он ко мне.

Он всячески старался выглядеть возмущенным и торопящимся, из чего можно было заключить, что в действительности это не так. Я начал без обиняков:

— Время от времени ты направлял на заброшенную юсианскую базу какого-то из роботов, принести тебе что-нибудь оттуда, например, силуэт Одесты.

— Ха-ха-ха! Силуэт!

— Все равно, как мы это назовем, Рендел. Речь не о нем, а о роботах.. — Э? И что о них?

— А ты сам ходил когда-нибудь на эту базу?

— Никогда!

— Однако, ты знаешь, что я ходил. И как только переступил порог, попал в помещение, где было что-то вроде пламени…

— Боже мой! Ну и выражения! Да ты и вовсе профан, Симов!

— Не прерывай меня, Рендел! Так вот, я говорю, пламени, и оно взаимодействовало только с материей, из которой сделаны пластины на коленях и локтях у роботов. Поэтому у троих из них есть одинаковые отметины. Разве ты не замечал?

— Замечал, но мне и в голову не приходило, что они оттуда.

— Оттуда.

— Ну и что из этого?

— Отметины на этих местах могут появиться, только если роботы лежали лицом вниз среди упомянутого пламени.

— Не понимаю тебя, — отрезал Рендел.

— Лучше скажи, что не понимаешь, что может заставить какого-то робота лечь где бы то ни было. Или ты понимаешь?

— Ничего не понимаю!

— Вчера вечером я был на действующей юсианской базе, Рендел. И там тоже было такое пламя. Только среди этого пламени лежали юсы.

— А может быть, и ты тоже? — желчно усмехнулся он, но побледнел, как полотно, и на этом фоне синяки — результат нашего вчерашнего столкновения — выступили еще ярче.

— Вот видишь, ты догадался, — похвалил я его. — Конечно, и я тоже. Чужие ритуалы нужно уважать, не так ли?

— Вопрос принципа, Симов. Лично я никогда бы не поддался никаким негуманоидным «ритуалам».

— Да, конечно, значительно легче было вместе с Зун-гом изучать юсов по голографическим фильмам, которые вы от них получали. И которые, несмотря на договоренности, вы не предоставили человечеству, а спрятали в своих бронированных сейфах.

— Ото! Заступаешься за этих тварей? Да, они ведь твои друзья.

— Если так, значит, друзья у нас общие, Рендел.

— Что-о-о-о-о?! Что ты себе позволяешь!

— Но посуди сам: еще на Земле ты знал, что роботы юсианские. Или, выражаясь точнее, что это вообще не роботы, по крайней мере по нашим критериям. Ты знаешь это и совершенно спокойно используешь, так сказать, как своих, хотя и не сомневаешься, что все увиденное, услышанное и сделанное ими немедленно становится известным юсам.