Чтение онлайн

— Для определения безопасности, на предмет пробоя ионизирующего излучения, — лениво ответил Пьер. — При облучении ионизирующей радиацией, бесцветный топаз окрашивается сначала в коричнево-оранжевый цвет, затем в янтарно-коричневый, и наконец — в голубой. При электронном пробое он приобретёт нежно-голубой цвет, а при нейтронном облучении — пронзительный, глубокий сине-голубой цвет. Этот прибор не выйдет из строя и никогда не подведёт!

— А-а-а! — многозначительно протянула Кэрол, выражая этим мычанием полную понятливость.

От такого любопытства, главному инженеру закралась мысль, заключающаяся в том, чтобы топаз оставался на своём месте. «Того гляди сопрут!» — не покидал сонм сомнений.

— Да

не нужен нам твой камень! — эмоционально крикнула Мухина, словно прочтя мысли Пьера.

В ответ на это заявление Гиббон только захлопал ресницами и вернулся к утренней трапезе, так как всё-равно ничего не оставалось делать, а только поверить бабам на слово.

Через непродолжительное время стоны стихли, а причитания прекратились. Кузнецова раздала всем по две таблетки примитивного «Цитрамона», так как точно знала, что в этом случае клин клином не вышибают. Не получится! Как и в случае с шампанским, красное вино имеет коварные свойства, когда его переберёшь. Девять пустых десятилитровых бутылей стояли вряд возле стены. Посуда из-под крепких напитков валялась рядом и её никто не подсчитывал.

В кают-компанию заглянул Виноградов и главный инженер оживился. Он подошёл к нему и задал мучивший его вопрос:

— Анатолий Андреевич! Поговаривают, что на кораблях космофлота двигатели модернизировать будут?

— По кой пень? — искренне удивился командир и от неожиданности склонив голову набок.

— Я слышал, что теоретически открыли гипотетические поля видоизменённого вакуума и, если на них воздействовать мощным электрическим разрядом, то скорость корабля увеличится.

— Во-первых, — пояснил Виноградов. — Мы и так куролесим на пределе человеческих возможностей и попади в такое поле, в экстремальном режиме полёта, то можешь считать себя покойником, а во-вторых… Ну, допустим — мы попали в это поле и прошли его до конца. Дальше что? Ветер кончился?

— К тому же, запрет на выход за пределы Солнечной системы никто не отменял, — добавил к сказанному старпом. — И это не просто пожелание, в приказном порядке, а вполне конкретная угроза.

В кают-компанию вошла Альбина Белая и оглядев помещение, спросила:

— Где Блюмбер? Он у меня записывался.

— На клизму? — заржал Огурцов, при поддержке товарищей.

— На квалификационном экзамене он, — сквозь смех процедил Крот.

— Зачем завхозу повышать квалификацию? — искренне удивилась медсестра. — Ему что снабженец привезёт, то он и будет учитывать… И то сказать, в юрисдикцию завхоза входят уже вкрученные лампочки, а те, что покоятся на складе, ещё выбить надо… Развели бюрократию… Никто их не выдаст, за здорово живёшь! Даже самому себе.

— Ты сама знаешь, что ему может привезти Горидзе, — ехидно улыбаясь, сказал Таран. — Глаз да глаз нужен; и опыт, и знания, как противостоять подлянкам.

— А если серьёзно? — нахмурившись, спросила Белая.

— Да вон он, в углу — здоровье рихтует…

Таран махнул рукой в неопределённом направлении, где роились спецназовцы и менее сознательные члены экипажа.

— Как бы он с ремонтом не переборщил, а то Виноградов нам это не простит, — сделал замечание Шелтон.

— Да уж — халява кислой не бывает, — согласился Крот. — Всем известно, что в подобных ситуациях и уксус сладкий.

На горизонте событий появился Петерсон и тут же уединился с командиром спецназа. Они долго о чём-то беседовали, но ни у кого не возникло сомнений в предстоящей экспедиции, причём в самом скором времени. Петерсон вернулся хмурым, а Шелтон озадаченным. Ни у оного из них лицо не одухотворилось революционным пламенем. Видимо, обоим до смерти надоели приключения и всё, что с ними связано. Командир спецназа собрал свою команду на совещание, раздавая всем вводную предстоящего

вылета:

— На вездеходе «Хамелеон» нам предстоит начать поиски под водой, возможно на большой глубине. «Чудильникам», в случае чего, предстоит стать водолазами, а самому вездеходу — подводной лодкой.

— Вот техника! — восхитился Крот.

— А мы точно не захлебнёмся? — усомнился Огурцов, предпочитая тонуть в вине, а не на безымянной глубине.

— Тачка зверь! — заверил его Мотылёк. — Сам не перестаю удивляться. Молекулярный титан пятого поколения — давление выдерживает…

«Моль» сорвалась с орбиты Земли и стремительно приближалась к её поверхности. Курс лежал к японскому острову Йонагуни, в южной части цепи островов, принадлежащих этой стране, недалеко от острова Тайвань. Под слоем воды находился монумент Исеки-Пойнт, который представлял собой мегалитическое сооружение, сложенное из огромных каменных блоков. Время было подходящее — каждый день шторм. В этот день волнение Восточно-Китайского моря выглядело особенно сильно, так что ожидать толпы туристов-аквалангистов не приходилось. Дайверы пережидали непогоду в укромных местах, да в тёплых кемпингах, если вообще, в это время года, кто-либо планировал экспедиции к местной достопримечательности. После открытия монумента ещё лет сто власти не желали официально признавать его существование, категорически отрицая наличие какого-либо искусственного сооружения под водой. Нет — значит не было. Всё это происки журналистов, да любителей всех мастей, охочих до громких сенсаций.

Рисковать не стали и челнок замер в паре миль от искомого объекта. Брюхо «Моли» раскрылось, выпуская на волю «Хамелеон». Он с шумом приземлился на поверхность воды, раздувая вокруг себя облака пара и медленно, как подводная лодка, начал погружение. Команда внутри него томилась от скуки, не ожидая в этом месте каких-либо значительных приключений, но, всё же предвкушала любопытное зрелище. Никто, из сидящих внутри вездехода, никогда не был в этих местах под водой. Опустившись почти к самому дну, Мотылёк не спеша повёл машину в сторону мегалитического сооружения. После продолжительного времени, наконец-то показался Исеки-Пойнт, глыбой строгой формы возвышающийся над дном. Многочисленные террасы на его поверхности вызывали удивление. Для чего они предназначались, оставалось только догадываться. Если прямая, как ступени, укладка, ещё находила хоть какое-то разумное предположение, то треугольные выступы ставили в тупик не одного исследователя. Об остальных деталях мегалита и говорить нечего…

Мотылёк сделал несколько кругов вокруг объекта, словно опасаясь посторонних глаз, но, вокруг не было ни души. Подведя «Хамелеон» к огромной голове, пилот замер вместе с машиной, ожидая дальнейших указаний. Петерсон медлил, будто опасаясь чего-то и слишком долго возился со своим прибором. За это время успели высказаться многие, смотря на то, как из-под каменной головы тоненькой струйкой уносились к поверхности океана мелкие пузырьки газа.

— Что это такое: воздух или сероводород? — задал вопрос Крот, обращаясь ко всем сразу.

— Хрен его знает, — вяло откликнулся Гоблин. — Аналогий можно провести множество.

— Мне кажется — кто-то дышит, — выдвинул свою версию Кризис.

— Как биологу, тебе во всех неодушевлённых предметах мерещится биение жизни, — усмехнулась Кузнецова.

Таран критически посмотрел на подводное явление и криво улыбаясь сказал:

— Заткнуть струйку пузырьков — каменюка сама всплывёт!

— Ну да! — обрадовался Огурцов. — Если только сойдёт с насиженного места.

Кэрол Хари, как специалист по электронике, привыкла видеть во всём порядок и законченность форм, поэтому, у неё было своё мнение насчёт каменной глыбы: