Флот вторжения
Шрифт:
— Благодарю вас, сэр! — воскликнул Иджер, засовывая в карман бумажку полковника.
Эта ситуация напомнила ему тот короткий период, когда Бобби Фьоре играл за команду Олбани. Если бы он не показал сразу, на что способен, его бы вытурили прямо с поля и никогда не дали еще одного шанса показать свою игру. Но у него самого, похоже, времени куда меньше, чем у Бобби. Вероятно, к вечеру они доберутся до Чикаго, хотя одному Богу известно, что это за чикагское начальство и сколько времени придется его разыскивать. В любом случае ему следует побыстрее проявить себя в роли связного.
— Сэр, есть ли здесь врач или кто-нибудь из медперсонала, чтобы осмотреть раны двоих военнопленных?
Коллинз кивнул и зашагал к двери автобуса. Словно по сигналу, все младшие офицеры, дожидавшиеся снаружи, плотно облепили автобус. Величественно поднятая рука Кол-линза остановила натиск. Полковник высунул голову из автобуса и крикнул:
— Финкельштейн!
— Да, сэр!
Тощий человек в очках и с густой гривой нечесаных курчавых волос протискивался сквозь толпу. Коллинз мимоходом бросил Сэму:
— Он еврей, но замечательный врач.
Иджера мало волновал этот факт: да хоть негр. И уж точно это совершенно не волновало ящеров. Держа в руках черный саквояж, врач влез в автобус.
— Кто ранен? — спросил он с сильным нью-йоркским акцентом. Когда он увидел кто, глаза у врача расширились: — Н-да…
— Пойдемте! — поторопил его Иджер.
Если уж вызвался отвечать за ящеров, нужно показать, что эта работа тебе по силам. Сэм повел Финкельштейна к пришельцам, которые па протяжении беседы новоиспеченного рядового первого класса Иджера с полковником Коллинзом сидели тихо. Сэм надеялся, что эти существа с другой планеты узнают в нем человека, снабдившего их бинтами для перевязки ран. Возможно, они узнали его, поскольку не проявили волнения, когда он привел к ним врача.
Но стоило Финкельштейну жестом показать, что он хочет сорвать одну из повязок, здоровые ящеры испустили целую серию жутких звуков. Один из вражеских солдат вскочил и вытянул перед собой когтистые руки.
— Как убедить их, что я не собираюсь сделать им ничего плохого?
«А откуда мне это знать?» — подумал Сэм. Но если он не найдет ответа, вместо него додумается кто-то другой. Он надеялся на вдохновение, и оно тут же пришло. Иджер отдал свою винтовку Отто Чейзу и закатал рукав.
— Забинтуйте мне руку, а потом снимите повязку Может, до них дойдет, что вы намереваетесь делать.
— Что ж, это может сработать, — подумав, согласился Финкельштейн. Он раскрыл саквояж и достал бумажный пакет с бинтом. — Терпеть не могу портить стерильные материалы, — пробормотал он, разрывая бумагу.
Врач обмотал бинт вокруг руки Иджера. Руки у него были умелые, быстрые и мягкие Ящеры внимательно следили за его действиями.
Иджер вздохнул и изо всех сил попытался жестами передать наступившее облегчение. Он совершенно не представлял, дошла ли эта идея до ящеров. Финкельштейн снял повязку. Потом попытался вновь приблизиться к раненым пленным. Хотя их здоровые товарищи о чем то шипели между собой, они не предприняли попыток его остановить.
Конец повязки подался легко.
— Это не бинт, — сказал врач, обращаясь в равной степени к самому
«Кто, я?» — Иджер опять задумался. Он привлек внимание ящеров, ущипнул себя и постарался как можно точнее воспроизвести звуки, которые издавали раненые пленники. Затем он показал на Финкельштейна, на зонд и на рану.
Финкельштейн медленно ввел зонд. Раненый пришелец сидел очень тихо, затем зашипел и вздрогнул в тот самый момент, когда врач воскликнул:
— Нашел! Не слишком крупный, да и застрял не особо глубоко. — Врач извлек зонд и взял длинные, тонкие щипцы: — Почти зацепил… еще чуть-чуть… есть!
Руки Финкельштейна дернулись назад: в щипцах, извлечённых из раны, был зажат полудюймовый осколок. С него на пол автобуса упала капля чужой крови.
Все пленные, в том числе сам раненый, о чем-то взволнованно заговорили на своем языке. Тот из них, кто до этого угрожал врачу когтями, опустил глаза вниз и стоял, совершенно замерев. Иджер уже видел этот ритуал прежде. «Должно быть, у них это что-то вроде отдания чести», — подумал он.
Врач начал снова забинтовывать рану, потом остановился и быстро взглянул на Иджера:
— Как думаете, стоит посыпать ему рану сульфамидом? Не известно, могут ли земные бактерии жить на существе, явившемся Бог весть откуда. Или я рискую отравить ящера?
«А я-то почем знаю?» — эта мысль снова пришла в голову Сэма первой. Почему врач задает такие вопросы игроку провинциальной бейсбольной лиги, не имеющему диплома медицинского колледжа? Потом он сообразил: в том, что касается ящеров, он может понимать куда больше, чем Финкельштейн. Недолго думая, Сэм ответил:
— Сдается мне, что они родом с планеты, которая не слишком отличается от нашей, иначе они не стали бы пытаться захватить Землю. Так что нашим микробам они могут понравиться.
— Да, звучит разумно. Что ж, я обработаю рану. Врач посыпал рану желтым порошком и снова наложил повязку.
К ним подошел полковник Коллинз:
— Как справляетесь, док?
— Благодарю вас, сэр, достаточно успешно. — Финкельштейн кивком указал на Иджера: — Этот человек у вас здорово соображает.
— Неужели? Хорошо.
Коллинз снова направился к выходу из автобуса.
— Извините, рядовой. Я даже не знаю, как вас зовут, — сказал врач.
— Сэм Иджер. Был рад познакомиться с вами, сэр.
— Мы отчасти тезки — меня зовут Сэм Финкельштейн. Ну что, Сэм, посмотрим, чем помочь второму раненому пришельцу?
— Не возражаю, Сэм, — ответил Иджер.
Когда Йенс Ларсен уезжал из Чикаго, чтобы предупредить правительство о важности работы, которая ведется в Металлургической лаборатории, он меньше всего ожидал, что конечным пунктом его путешествия окажется Уайт-Салфер-Спрингс в штате Западная Вирджиния. И проживание в одном отеле с германским поверенным в делах тоже было неожиданностью.